Ходящие сквозь огонь

Деваться было некуда: Камилла подняла нежить, надеясь выиграть время, но освободиться по-прежнему не удавалось. Неупокоенный слуга мог бы ее развязать, но фигура была не та. А еще один воин, получив приказ разрубить веревку, попросту убьет ее.

«Как он хитро все рассчитал! И про ритуалы знает, и про талисманы, к которым привязывают призраков».

Силы были уже на исходе, от холода зуб на зуб не попадал, но девушка не прекращала попытки. Кто бы там ни победил – инквизитор или Беккино, Камиллу ждала смерть, и в любом случае мучительная: нежизнь костра не слаще.

«Не сдамся, ублюдки! И раз, и два, и раз, и два…»

Крест потихоньку поддавался, но тут Камилла с ужасом осознала, что ей с каждым разом все сложнее дышать. Сначала она списывала это на тугую веревку, но теперь поняла:

«Он меня распял! Я умру раньше, чем он вернется!»

Осознание жестокой правды придало сил. Камилла изо всех сил рванулась вперед, до крови закусила губу, но размокшая веревка не поддавалась. Девушка заорала, забилась в истерике, забыв о нестерпимой боли в руке.

Петля на шее немедленно затянулась туже. Воздуха совсем не хватало, вдохнуть уже не получалось… Истерзанное сознание наконец померкло.

* * *

Дождь расходился все сильнее. Еще не ливень, но видимость все равно ухудшилась. Если бы не тропа, которую оживший мертвец оставлял в посевах, инквизитор давно потерял бы его.

«Совсем поле вытопчем», – подумал было Мишель, но защитить ниву Божью сейчас было намного важнее. Призрак, конечно, предупредит хозяина, и что тот предпримет – абсолютно неизвестно.

Хорошо, если это не коснется ни местных жителей, ни могил их предков.

«Пресвятая Дева, укрой их!»

Оживший мертвец бежал быстро: в первые минуты нежизни он был особенно жесток и нестерпимо жаждал человеческой плоти. Именно это чувство гнало его вперед сильнее всякого кнута. План был рискованным, но брат Красного ордена надеялся, что успеет спасти тех, кто может случайно оказаться на пути чудовища.

Одежда отсырела и облепляла ноги, но останавливаться было нельзя.

Легкие уже саднило, мышцы гудели, но благословение Господне укрепляло немощную плоть и давало силы. Наконец неподалеку послышался торжествующий вой монстра, а следом – визгливый мужской голос.

Громадными прыжками Мишель выскочил из посевов на какую-то дорогу и увидел, как плоть ожившего трупа сминают и разбивают на части чьи-то тяжелые невидимые удары. Впереди, верхом на осле, сидел грузный человек в плаще.