Я – Ясон. Книга 5

Романов ласково гладил ее по голове, а сам думал о том, что ситуация, в которой оказался, крайне унизительна для него. Что это не она – он должен быть благодарен за нежность и ласку, он должен уткнуться губами в ее ключицу и с придыханием говорить о любви, словами, как кислотой, до последней косточки растворяя себя в ее теле.

«Только ведь ничего такого не хочется… Совсем… Вот если бы на ее месте оказалась Медея…»

Еще раз проведя ладонью по голове Нино, он представил себе, что гладит волосы другой грузинки, которая, как казалось, была искренне уверена в том, что кроме него нет в мире человека, способного бескорыстно помочь ей.

Нино приподнялась над диваном. Внимательно вглядываясь в лицо Романова, спросила: о чем он думает.

Романов отрицательно покачал головой: ни о чем. Помолчал несколько секунд и задал вопрос: когда, если не секрет, она в последний раз занималась любовью.

– Почему ты, Василий, спрашиваешь об этом? – забеспокоилась Нино. – Я что, дала повод? А впрочем…

Словно испугавшись того, что Василий и без ее подсказки, назовет правильный ответ, который в его устах мог прозвучать насмешливо и даже оскорбительно, назвала цифру восемь.

– Чего восемь? Месяцев или дней?

– Лет.

Романов присвистнул от удивления. И тут же торопливо извинился.

– Ничего, – сказала Нино. – Мне нечего стыдиться. Восемь лет я видела мужчин лишь сквозь решетку. Да и тех лучше бы не видеть вовсе.

– Ты сидела? – ахнул Романов.

Нино согласно кивнула.

Не зная, что сказать, Романов задумчиво почесал лоб, молча осмысливая гигантскую цифру восемь, тождественную в его понимании выражению «часть жизни».

– За что ты угодила в тюрьму?

Решив говорить правду до конца, раз уж начала ее говорить, Нино, нехотя, ответила:

– За то, что убила мужа.

24 июля

Откинувшись на спинку кресла, Дашкевич молча разглядывал помощника Андрея Астраханцева – высокого безукоризненно одетого шатена тридцати лет, стоявшего чуть поодаль от советника Председателя правления банка Дмитрия Балахнина – лысого пожилого мужчины с вечно опущенными глазами, и пытался по их виду угадать цель визита.

– Что стряслось на этот раз? – спросил он.

– Виктор Олегович, – начал Астраханцев, – вы помните Слова Давида о том, что истинность золотого руна определяется Ясоном?

– Помню.