Шлак

Процесс повторяется до мелочей – сигнал, портал, переход.

В третьей точке голос из динамика приказывает всем сидеть и не рыпаться, пока не дадут команду. В ногах правды нет, почти все усаживаются по периметру, прижавшись спиной к стене. Ни у кого в глазах нет радости, кроме уголовника с рассеченной бровью. Урка разглядывает людей с интересом, словно оценивая.

– Лупоглазая, а тебя за что замели? На слайсера ты не похожа.

Девушка делает вид, что не слышит вопроса.

– Ты дуру не включай. Слушай меня, может, подольше проживешь.

За что закрыли?

Девушка продолжает молчать, глядя в пол перед собой.

– Ты, сука, решила промолчать? Когда тебя хором с пацанами брать будем, вспомнишь мои слова. Могла стать вафлершей, подкормили бы тебя, а теперь не обессудь. Хоть на бабу не тянешь, любители на твои дырки найдутся… – В глазах уголовника была угроза. Он верил в свои слова, и я не сомневался, что он своего добьется. Этой дохлятине ничего не светит. Мир жесток, и с ее данными место у кормушки ей не светит.

Зато среди отбросов сможет существовать. Мне совершенно безразлична ее судьба. У меня планы жить и жить неплохо. На Шлаке ничто меня не будет сдерживать на пути к цели. А цель проста и незамысловата – жить как можно лучше. Если придется, пойду по трупам, этому меня долго учили – убивать.

Уголовник успокоился, переключив внимание на других дамочек. Наркоманкам все было безразлично – пустота в глазах говорила за себя. С этими еще долго каши не сваришь. Меня сейчас нисколько не интересовали соседи, я тренировал зрение, чтобы быть в форме.

Пятна в глазах никуда не пропали, я стал их различать еще больше. Просто в камере я привык к определенной картинке, здесь потоки были другими.

– Подняли свои задницы, наркоманы, – раздался в динамике голос. – По сигналу все в портал.

У какой стенки откроется портал, никто не знал. Урка со шрамом медленно двигался в направлении лупоглазой, девушка медленно пятилась от него в мою сторону. Зазвучала предупредительная сирена. Портал должен открыться через секунду.

Урка приближается к девушке и больно щипает ее за сосок, что больно, определяю по ее вскрику. Девушка вместо того, чтобы отскочить, царапает его когтями по лицу, попадая на опавшее веко.

– Сука, ур-рою, – орет в бешенстве раненый уголовник, метнувшись к девчонке. Мне его выкрутасы порядком надоели, поэтому мой удар в почку сбивает траекторию.

– Гондон, ты за кого впрягся, – согнувшись от боли, шипит мужик. По лицу из ран текут струйки крови.