Кровавый и непокорённый

Какой бы жестокой не была месть, но всё равно им срочно нужен доктор! Через пару мгновений вспомнив, где же в деревне всё-таки может быть врач. Спрятав пистолет за пазуху, я сломя голову побежал на ж/д станцию. Мне показалось это вполне разумным, потому что там всегда должен быть фельдшер. Не успев добежать до конца улицы – до того места, где в первый раз показался гелентваген, я увидел заворачивающую буханку – это была карета скорой помощи. И до самого вечера врачи вывозили людей и оказывали им помощь. Ближе к вечеру все начало стихать.

Но вся деревня пребывала в диком шоке, оказывается, у Ахмеда был день рождения, к нему приехали гости и родственники. Возле их большого дома до поздней ночи толпился народ. Свидетелей почти не было. Было человека три, четыре, но это были женщины, и когда участковый их опрашивал, на какой машине они были, они путались. Кто-то говорил, что это была тайота, кто-то утверждал, что это, вообще, была легковушка. В общем, ничего вразумительного, как и ничего общего с правдой. Может быть кто-то, кроме меня, что-то и видел, как оно было на самом деле, но никто ничего даже близко похожего на правду не говорил. Скорее всего, дело тут было в банальном страхе. После того, как я повстречался с буханкой, я вернулся на лавочку. Забрал улов и пошел домой, и налил себе чая. Люблю чай. Разум уже полностью вернулся, я, конечно же, понял, что это был Олег или его люди. Тут даже к гадалке не ходи. Это его стиль – огонь, пули и гнев божий. Кто бы там не был в машине, думаю, они вначале заехали в больничку. Потому что так быстро скорая подъехать не может. Дорогой друг, ты меня, наверное, спросишь, какие чувства я испытывал к тем людям, которые пострадали и были изувечены в этот день. Что ж я тебе отвечу, что абсолютно никаких. Да, именно никаких. Жаль мне их уж точно не было, но в то же время злорадства я тоже не испытывал. Эти люди просто получили по заслугам. Пожалуй, мой образ жизни и события, которые происходили в моей жизни и так или иначе влияли на меня, сделали меня чёрствым, грубым и очень жестоким. Однозначно, это факт. Этим вечером мы не переговаривались с дедом, в отличие от остальных наших родных, да и всей деревни в целом. Мне казалось, что он с одной стороны злится на меня за то, что я позвонил брату, но с другой стороны, мне кажется, он понимал, что иначе эту проблему решить никак нельзя. Наверное, многим просто могло показаться, что мы слишком подавлены и устали от столь внезапных событий.