Тёмные воды

 – не пришлось повысить голос, чтобы докричаться до самовлюблённой выскочки, попирающей полы моей обители. – Братьев!..

– Да, – отозвалась Юкико, даже не встав со своего места. – Уже давно… Моя госпожа…

– Как это так, – внутри меня заклокотало праведное возмущение. – Неужто ты просто пытаешься отмахнуться от меня, вшивая девчонка?.. Ты же с места не сдвинулась! Как ты вообще посмела?..

– Моя госпожа, – служанка коснулась лбом пола в глубоком поклоне. – Вы просто… забыли…

– Повтори, – будь в моих пальцах больше силы, я переломила бы мундштук трубки, точно соломинку.

– Владычица, вы просите отправить внуков за господином Кайто уже в седьмой раз… И я…

– Вон! – я не находила себя от ярости. – Пошла вон, неблагодарная шваль! Чтобы ноги твоей не было в этом доме! Убирайся из моей деревни! Пошла прочь!

Эти дрянные людишки! Они плели против меня свои заговоры, выставляли сети… Раз за разом, день за днём – пытались упрекнуть меня в старческом слабоумии! У нас выходила изощрённая, злая игра – но и мне было, чем ответить! И когда-нибудь – рано или поздно – эта партия подойдёт к концу! И победителя определит не коварство, а опыт и мастерство.

Гневно стряхнув табак в металлическую чашу, я потянулась за новой порцией – но обнаружила в кисете лишь жалкие остатки.

– Юкико! – я требовательно постучала ладонью по полу перед собой, призывая служанку – и та объявилась незамедлительно. – Принеси мне ещё табака! И скажи, чтобы никчёмного сына – когда он вернётся – отправили сразу ко мне.

Девушка с поклоном протянула руки, и я швырнула в подставленные ладони опустевший кисет.

– Только побыстрее! – я прикрикнула на служанку, подчёркивая наше очевидное неравенство, и уже готова была присовокупить к этому что-то ещё – что-то важное – как вдруг голос мой утонул в шуме, доносящемся снаружи и как будто бы только нарастающем.

Это был… грохот шагов, гомон голосов и что-то ещё… Как будто бы какое-то тело волочилось по полу.

Сухо пожевав губами, я воззрилась на Юкико, но та лишь растерянно пожала плечиками.

– Не знаю, кто посмел опорочить этим грохотом стены моего дома, – слова слетали с языка проще, чем когда-либо. – Но я приказываю вам найти этих гнусных нарушителей спокойствия и публично наказать их! Пусть не смеют в будущем даже смотреть!..

Речь моя оказалась прервана резким скрипом отодвигаемой двери.