Тёмные воды

И становилось только страшнее с каждым новым шагом, с каждой ступенью устремляющейся в черноту лестницы.

Но, в отличие от срединной площадки, второй этаж возник именно тогда, когда его ждали больше всего… И в единый миг, просто переступив через последнюю ступень – мы вдруг оказались в совершенно ином месте и времени. Снаружи этого не было видно, но весь верхний блок особняка представлял собой старинный дом времён создания деревни – с чудом сохранившимися бумажными створами окон, с тончайшими скользящими перегородками-дверьми и пронзающим насквозь изыском древности.

Мы были заворожены. С первого же шага в небольшой зал, прилегающий к угловой секции коридора, я почувствовал себя путешественником во времени, забредшим в самый утончённый из периодов японской истории – и буквально влюбился в тот неброский колорит, коим дышало окружающее меня пространство. И если оставленный позади первый этаж напоминал классическое жильё начала восьмидесятых-девяностых годов, то этот уровень – против всякой логики – как будто бы существовал тут всегда…

Промедлив секунду-другую, Ямато-старшая принялась ходить из стороны в сторону, точно турист на музейной экспозиции: освещая обступающий нас мрак фонариком, она прошла вдоль стены по левую руку от себя, бережно коснулась выцветших узоров на бумаге, оплетающей бамбуковый каркас рамы; приникла к растрескавшейся вазе, некогда содержавшей небольшое ухоженное деревце; задержалась у выемки в стене, украшенной полотном неизвестного мастера – почти не истлевшим, в сравнении со всем убранством нижнего уровня.

– Почти как мы с вами сегодня, – негромко произнесла Мэй, указывая на картину, изображающую одинокого рыбака, стоящего по пояс в бурной воде. – Только он на такое решился сознательно…

– А почему он не ловит с берега?.. – поинтересовалась Акира, подходя ближе к картине. – Или с лодки?.. Так же очень холодно и трудно, наверное…

– Да уж, – Ямато-старшая кивнула.

– И до рождения Юичи?

– Даже до моего, – вдова с тусклой улыбкой потрепала дочь по волосам.

Рыбацкая деревня, стоявшая на этих камнях долгое, долгое – не меньше сотни-другой лет – время. Место, отрезанное от остального мира.