Тёмные воды

Внушаемая почти неощутимыми остатками пережитых ощущений, она подстёгивала меня изнутри, заставляя двигаться вперёд, и ежесекундно напоминала о пережитом кошмаре.

На всякий случай прикрыв рот влажным рукавом, я отставил свечу на вытянутой руке и сконцентрировал всё своё внимание на тянущемся в бесконечности коридоре. Тот был по-прежнему мрачен и пуст – но теперь со стороны внутреннего двора, сквозь створки ставен-дверей слева от меня, не сверкали даже молнии. Так что я брёл в кромешной темноте, окружённый негромкими скрипами и очень слабым, но всё-таки ощутимым запахом плесени.

Двери попадались по правую руку с настойчивой регулярностью, и у каждой из них для меня начинался миниатюрный эпизод фильма ужасов: медленно, контролируя каждое движение, я старался приоткрыть створку на небольшое расстояние – чтобы пролить немного света в незнакомые помещения – и уже потом позволял себе заглянуть внутрь. В большинстве своём мне попадались различные кабинеты и общие комнаты – как будто бы количество гостей особняка требовало поистине безмерных площадей – но время от времени взгляду моему открывались и утлые спаленки.

Небольшие – всего в три татами – бедно обставленные и совершенно невзрачные, они, скорее всего, предназначались для прислуги и находились в шаговой доступности от основных залов. Рядом с одной из таких комнатушек я обнаружил и туалет – тот, похоже, остался со времён возведения особняка и некогда нависал над склоном холма – но опоры под ним давно прогнили, и пол целого помещения почти полностью ушёл вниз.

Разочарованно вздохнув, я прикрыл за собой дверь и поплёлся дальше по бесконечному коридору. Впрочем, бесконечность эта оказалась куда короче, чем могло представиться: уже через десяток шагов я уткнулся в очередную развилку – и животный ужас, что почти выпустил меня из своих железных объятий, неожиданно вернулся вновь с порывом непрошенного холодного ветра. Тот неожиданно пронёсся откуда-то слева, со стороны внутреннего двора, и, истерзав пламя моей свечи, скрылся в пустоте.

И тут же мне послышался негромкий, почти неразличимый скрип, идущий наперерез этому ледяному порыву. Как будто бы сотни крохотных коготков непрерывно скреблись по вековому камню, вытачивая в нём мириады сквозных ходов.

Инстинктивно вскрикнув, я выбросил вправо вытянутую руку со свечой – выплескивающийся воск уже не беспокоил меня благодаря образовавшейся на коже корке – и начал жадно всматриваться в кромешный, почти не тронутый желтоватым светом мрак.