Злая, злая планета

У пассажира было худое лицо, с синеватым, как у мертвеца, отливом и все в веснушках, чуть вздернутый, маленький носик, тонкие, золотистые брови. Это была, несомненно, женщина. Вдруг её красиво очерченные веки с длинными золотистыми ресницами, прикрывавшие глаза, дрогнули, и побелевшие, растрескавшиеся от зимнего морского ветра, губы разлепились. Она как будто хотела сказать что-то, но силы опять оставили её. Кирсанов наклонился к ней и тихо позвал:

– Эй, мадам, очнитесь!

И тогда она открыла глаза, и в ту же минуту Кирсанов рванулся назад так сильно, что сшиб с лавки Диму, распахнул дверь и, должно быть, выскочил бы из танка, не опомнись в последний момент.

– Ч-черт побери, – глухо пробормотал он, отодвигаясь, как можно дальше. – Да разве можно?..

Дима сидел, словно окаменев, уставившись на пассажирку неподвижным, страшным взором, а мы с Китом, конечно, как обычно, все пропустили и ничего не поняли, что произошло.

– Посмотри на меня.

Но она опять закрыла глаза, и стала пытаться надеть капюшон, но сил у неё, видимо, не хватало даже на это.

– Посмотри на меня, – снова потребовал Дима. Она не отозвалась, и он протянул свою костистую руку с длинными, желтыми пальцами и, взяв её за подбородок, поднял ей голову и тогда она открыла свои кошачьи, ярко-оранжевые глаза, без белков, с черной каймой и черными, узкими, вертикальными щелками зрачков и очень спокойно посмотрела прямо на Диму.

Рука его невольно отдернулась и он сразу отпрянул. Он стал ругаться по-русски, очень грубо, не выбирая слов, и все лицо его исказилось от ненависти и отвращения. Он отодвинулся в свой угол, нервно нашаривая в кармане куртки сигареты и на его коленях я вдруг увидал небольшой черный пистолет, с резной деревянной рукоятью.

– Проклятье, – Кирсанов, морщась, тер лицо. – Проклятье. Что же это такое? Кой черт со мной такие штуки выделывать?.. Н-ну, Эмото, удружил на старости лет, нечего сказать…

– Да это же… чтоб мне провалиться… а ну, руки покажи!!! – вдруг не своим голосом заорал Володя и, не глядя, одной рукой полез нашаривать что-то в бардачке.