Вернись после смерти

 – Случилось что-то, товарищ полковник?

– Случилось – не то слово! Сегодня ночью совершено вооруженное нападение на так называемые «пороховые склады» в районе шахтерского посёлка Черно'вский. Унесено несколько ящиков взрывчатки. По предварительной информации – больше центнера.

– Убитые есть?! – забыв на миг, что разговаривает с самим начальником отдела, почти выкрикнул в трубку Степанов.

– Есть, трое: два с нашей, один с их стороны. По заключению экспертов в преступлении применялся все тот же пистолет калибра девять миллиметров.

– «Парабеллум» или «Вальтер»? – ошеломленно уточнил Степанов, видя, как бледнеет смуглое лицо стоявшего напротив лейтенанта Тихонова и, чувствуя, как у самого отливает от щек кровь.

? Именно так! ? подтвердил полковник.

– Какие мне и моей группе будут указания?

Шадрин молчал, принимая решение, потом сказал:

– Оставайтесь там, раз зацепились. Здесь этим делом занимается подполковник Баркун, но реального, к сожалению, пока ничего нет.

– А труп с их стороны?

– Найденный на месте преступления труп никто и никогда не сможет опознать – он обезглавлен.

И кисть левой руки отрублена. Видимо, на ней имелась приметная татуировка. Тело бросили, а голову и руку унесли, каково!? – Шадрин сделал паузу, давая майору осмыслить услышанное. – Значит, так: работайте там до упора, но действуйте как можно оперативнее. И тут же назад.

– Есть, товарищ полковник!

С минуту офицеры сидели молча.

– Вот так-то, – медленно проговорил Степанов.

Потом добавил. – Ну, зови председателя.

Войдя в помещение и поняв по лицам чекистов, что произошло нечто важное, Аксенов нерешительно затоптался у двери.

– Присаживайтесь, – предложил майор.

Тот одеревенело присел на расшатанный стул.

– Как у вас со временем, Елизар Максимович, можем оторвать от дел на час-полтора.

– Мне, верно, на озимые съездить надо было, да уж ладно, на весь день с вами остануся, – с неумело прикрытым подобострастием ответил Аксенов. И Степанов вдруг отчетливо ощутил, что сидящий напротив человек, прошедший войну, искалеченный этой войной и награжденный за мужество, проявленное в этой войне, люто боится их, офицеров Государственной безопасности, которые по-хозяйски расположились в кабинете и еще неизвестно, чем для него может закончиться не начавшийся пока разговор.

Как можно мягче майор произнес:

– Ну, день – это и для вас, и для нас слишком большая роскошь, постараемся управиться побыстрее.