Белый олень. Часть 2. Стюардесса

Кто или что мы такое? Я где-то читала, что на исходе каждого столетия человеческая жизнь утрачивала свою уникальную ценность, точнее – бесценность. Приближается конец двадцатого века и мы, люди, наверное, вступаем в эту страшную фазу бытия, когда можно безнаказанно убить, ограбить, искалечить, изуродовать как плоть, так и душу… – она резко оборвала свой монолог, скорбно наклонила голову. Затянувшуюся паузу нарушила сама:

– А я уже надеждами себя тешить начала. И мысли пошли этакого бабушкиного плана: сын взрослый, определяться начал в жизни, а там, глядишь: внуки, пелёнки, распашонки.

– Это вы, о чем, Раиса Павловна? – удивлённо поинтересовался Сергей.

– Да всё о том же, без чего жизнь немыслима: о непреходящем и вечном, – тяжело и прерывисто вздохнула она.

– А я не знал, что у Жени была невеста, он, вроде, всегда со мной делился.

– Да и не могли знать, ведь уехали уже на Украину. Помните, вы отправили Женю и Кедрова в рейс вместо себя?

– Конечно, помню.

Женщина вдруг потеплела глазами:

– Возвращается сын из того полёта, светится прямо весь и немедленно принимается за проявление фотоплёнки. Спрашиваю: что за снимки? А он одно: потом, мама, потом! Чуть плёнка подсохла, сел печатать фотографии. Утром отглянцевал и мне показывает. На одном из снимков, гляжу, рядом с девушкой стоит. Славная, ничего не скажешь. Если судить по фото, то ничем природа не обидела: ни лицом, ни статью. И улыбается Жене, да так весело, приветливо.

– И кто же она такая?

– Студентка из Иркутска. Политехнический институт. Видите ли, Сергей, как все получилось: в тот раз Женя с Кедровым в Имучен летал, так, кажется?

– Да, триста пятьдесят пятым рейсом, – подтвердил он. – На эту площадку только тех посылают, у кого допуск к подбору площадок есть.

– Вот, вот… Они как раз и везли группу туристов-водников: двух парней и трёх девушек. И одна из них, Аня, приглянулась сыну. Он потом разоткровенничался и рассказывал мне так: вижу, говорит, мама, что те, четверо, па'рами, вроде, а эта незанятой смотрится… Слово-то какое нашел – «незанятая», – Раиса Павловна грустно усмехнулась.