Три суда, или Убийство во время бала

В эту минуту, когда она с такой уверенностью утверждала за собой право на жизнь своей соперницы, Боброва была необыкновенно хороша: такой должна была быть Юдифь у изголовья Олоферна[2 - По библейской легенде, вдова Юдифь явилась к ассирийскому военачальнику Олоферну, воины которого осаждали ее родной город. После пира, оставшись наедине с Олоферном, покоренным ее красотой, она отрубила ему голову, что повлекло за собой поражение ассирийцев.].

Под огнем ее взора я невольно опустил глаза. «Эта девятнадцати летняя красивая девушка, – думал я, – уже дважды убийца.

Умерщвляя Русланову, она разрушала жизнь влюбленного в нее саму Ичалова и, чтобы спасти себя, тянула в петлю его».

– Вы давно уже любили Петровского? – спросил я у нее.

– Он был моим женихом.

– Почему же свадьба ваша расстроилась? Почему Русланова стала его невестой?

– Ее здесь не было, когда я стала невестой Петровского. Она была еще в институте, сюда приехала шесть месяцев назад. Видя мои успехи в свете, она мне завидовала и ревновала ко всем.

На каждом шагу она старалась чем-либо уязвить меня и, видя, что усилия ее тщетны, прибегла к последнему средству – решилась отнять у меня жениха, которого я страстно любила. Ей помогло ее богатство, и она стала его невестой… Оскорбленное чувство любви требовало мести, и я отомстила.

– Почему же вы всю вину свалили на нее? Не следовало ли вам негодовать скорее на жениха, не сдержавшего своего слова?

– Его соблазнили богатством. Я уверена, что и до сих пор еще он меня любит. Однако довольно, довольно! Вы видите, как я устала.

Я не могу больше отвечать. Вы теперь знаете все…

Записав ее показания, я подал ей протокол для прочтения. Было уже около двенадцати часов ночи.

Боброва долго его просматривала. Сделав по ее указаниям несколько поправок, я спросил у нее:

– Вы более ничего не желаете добавить к вашему показанию?

– Что же еще я могу добавить?

– Нет ли чего-нибудь, что бы, по вашему мнению, могло служить в вашу пользу? Не желаете ли вы, чтобы я обратил особенное внимание на какие-либо обстоятельства, которых я не имел в виду и которые могли бы облегчить меру вашей вины?

– Нет, снисхождения мне не надо.

Она долго вертела в руках перо, прежде чем решилась внизу показания поставить свою подпись. Слезы ручьем текли на бумагу, когда она подписывала: «Анна Дмитриевна Боброва».

– Я подписала свой смертный приговор! – сказала она.

Несколько мгновений я не смел нарушить последовавшее за этими ее словами безмолвие.