Три суда, или Убийство во время бала

– Он никогда ничего не трогает, да у него и свои есть.

У моего подъезда стояло много экипажей. Видя, что меня ожидают, я поторопился проститься с Бобровым. Приемная моя была наполнена мужчинами и дамами, и все они просили отпустить их скорее. Всю остальную часть дня я провел в допросах.

Вечером прибыл Кокорин. Он мне передал, что сделаны нужные распоряжения. Между прочим, всем портным было секретным образом приказано немедленно дать знать, если кто принесет к ним для починки коричневое платье с оторванным от полы куском.

Кроме того, мне была подана телеграмма, которой петербургская полиция извещала меня, что модель диадемы действительно находится у ювелира Фаберже и будет препровождена ко мне по почте. Утомленный расспросами, я простился с Кокориным и лег спать.

Дня через два мною были окончены допросы гостей Русланова и всех живущих в его доме. Расспросы не привели к новым открытиям, а только подтвердили то, что мне было известно и в самую ночь убийства.

Полицейские чиновники ежедневно приходили ко мне, но, увы, при всем своем усердии они не смогли обнаружить ни одного нового факта.

Слухи в губернском городе распространяются с быстротою молнии и, обыкновенно, с тысячами видоизменений. Когда мною была получена модель диадемы, не знаю, каким образом, но все немедленно заговорили об этом. И у меня дома, и на улице, и в гостях, и в клубе ко мне приставали с вопросами. Правда ли, что нашли диадему? У кого она найдена? Кто убийца? Говорят, его поймали на варшавской железной дороге в то самое время, как он хотел скрыться за границу? Мне до того надоели все эти расспросы, что я заперся у себя дома и никуда не выходил.

День проходил за днем, а дело ни на шаг не подвигалось. Ни следственные осмотры, ни допросы, ни полицейские разведывания и розыски – ничто не помогало. Кокорин все так же ежедневно приходил ко мне, но все предположения его были уже высказаны, обдуманы и обсуждены. Воображение все рисовало ему скрывающегося где-то убийцу с порезанной рукой.

Но напрасно расспрашивал он докторов и аптекарей: ни от кого за помощью для раненой руки не присылали.

А между тем как наши усилия оставались тщетными, между тем как я, к ужасу моему, уже предвидел, что дело об убийстве Руслановой будет присоединено к числу нераскрытых уголовных процессов, печать далеко разнесла известие о таинственном событии, случившемся двадцатого октября.