Чёртовы кресты

– Конечно, напоминают! Подвал они напоминают, а точнее – склад каменюк тех неподъёмных. На которых как раз были выбиты… – Андрей загадочно улыбнулся и замолчал.

– Вилочковые кресты?

– Они, родимые!

– Дела… – протянул Тимур.

В эту минуту дверь купе открылась, и вошла Лика. Повесив влажное полотенце на крючок, она деловито сунула нос в экран ноутбука.

– О, ирминсуль!

– Кто? – хором спросили следователи отдела истории.

– Это крест такой. Ну, что-то вроде, – взялась объяснять Лика. – Есть теория, что так у древних саксонцев назывался посвящённый их богу разветвлённый столб из дерева.

Один такой стоял в священной роще у Эресберга в Вестфалии во второй половине первого тысячелетия. Некоторые учёные видят в ирминсулях изображение Мирового древа.

Тимур снова уставился на изображение, а Андрей вдруг продолжил нараспев:

– Знаю, висел я в ветвях на ветру девять долгих ночей, пронзённый копьём, посвящённый Одину, в жертву себе же, на дереве том, чьи корни сокрыты в недрах неведомых.

– Да-да, «Старшая Эдда»! – поддержала творческий порыв коллеги Лика. – Шедевр мировой литературы!

– Так, секундочку, – прервал взаимные восторги коллег Тимур. – Вы сейчас договоритесь до чёрт знает чего. Где гравюра конца девятнадцатого века, а где символ Иггдрасиля?

– Парирую! – с момента прихода Лики Андрей явно повеселел. – А что нам, независимым, прошу заметить, следователям, мешает рассматривать все теории? Да, где поп, где приход, но в том и состоит наша работа.

Искать непонятное и загадочное. Вот, я нашёл.

– Это один крокодил налево, а второй квадратный, – не сдавался Тимур, – где логика в этой странной теории?

– А где логика в том, что Стоунхендж – древняя обсерватория? – вступилась за Андрея Лика. – Может, на этой гравюре тоже что-то вроде такого?

– Какого?

– Ну, изображение созвездий, – предположила Лика.

Тим взвился:

– Ты предполагаешь, что эти вот палка-палка – астеризм обычный? И какой?

Тим раздражался. Слишком уж странные теории выдавали его коллеги.

Слишком всё было как-то… За уши притянуто. Слишком фантастично, мистично и ничем – совсем ничем – не подтверждено. Неправдоподобно и наивно. И это очень раздражало.

– Да хоть бы и созвездие Лебедя! – Лика тоже чуть повысила голос. Потом схватила карандаш и в два росчерка нарисовала созвездие на каком-то листке, одиноко лежавшем на столике. А потом ткнула в места, где должны бы быть звёзды, оставив тёмные глубокие точки в бумаге.