Снежок тотального уничтожения

Мирочка воспринимала свою популярность, как должное, в королевы не рвалась, поддерживала со всеми ровные отношения, никого не выделяла, а дружила только со мной.

Меня по-прежнему называли в классе тетей Мотей, но радовало уже то, что гораздо реже и скорее по привычке, нежели издевательски. Противные детки сначала пытались и Мирочкины имя-фамилию склонять: называли Велькой – дочкой Велеса, упорно произносили «Мэрлина», а не «Мерлина», явно намекая на легендарного волшебника. Но Мирочке эти глупости были по барабану.

Благодаря моей подруге нас вообще старались не задевать. Нет-нет, Мирочка не дралась, даже голоса на противных школяров не повышала – они одного взгляда ее боялись!

Кстати, с теми, кому не посчастливилось все-таки доставить нам с Мирочкой хоть малейшую неприятность, обязательно случались какие-нибудь пакости, мелкие, но противные. Тогда я не обращала никакого внимания на подобные казусы. Ну не слишком сообразительной я была, а может, просто невнимательной. И вот теперь я думаю, почему такое случалось?

Итак, как я уже говорила, Мирочка взяла недотепу Мотю под свое покровительство.

Причем, это касалось не только учебы и отношений со сверстниками.

Мама воспитывала меня одна. Тогда я не задумывалась о том, насколько женщине приходилось трудно, да мне много и не нужно было, ребенком я слыла нетребовательным и тихим. Но ведь требовалась еда, необходимая одежда, нужно было оплачивать счета по ЖКХ. Мамуля всю жизнь работала бухгалтером, но зарплату получала невысокую и, конечно же, постоянно ломала голову, где бы найти дополнительный заработок.

Мирочка узнала, что мать ее подруги, моя то есть, прекрасно шьет, и все разрулила. Сначала Мирусина мама заказывала наряды себе и дочке, а моя мамуся с охотой шила. Не знаю, была ли это чистой воды благотворительность, или мамины труды и впрямь нравились Мерлиным. Сомнения у меня были: вряд ли богатая семья, которая, возможно, являлась потомками тех самых великих князей Мерлиных (Мирочка не говорила, а я не интересовалась), была в восторге от шмоток, пошитых простой женщиной на старенькой машинке «Зингер».

Но заказы поступали регулярно, а потом Мирочкина мама посоветовала мою своим многочисленным приятельницам. Мы начали смотреть в будущее с оптимизмом, а моя мамуля стала трепетно относиться к необычной девочке, моей лучшей подруге, так не похожей на остальных…

– Моть, ты чего? – гаркнули над ухом, и я даже подпрыгнула от неожиданности.

Потревожила меня Машка.