Волшебный камень

 – Ты знаешь, что у тебя тогда будет? У тебя завтра же будут рудники, обогатительные фабрики, заводы, сто тысяч рабочих, снабжение по литеру «А», и сами золотоскупщики станут к тебе за пайком бегать! Где он? Я спрашиваю: где он лежит, этот волшебный вольфрам? Ну? Говори же скорее, а то я умру от разрыва сердца!

Саламатов задумчиво потрогал виски и потер глаза под очками.

– Вот оно что-о! – протянул он. – Я так и подумал. Если это не метеорит, то что же это такое?

– Да ты говори, не томи душу! Где находится это месторождение? Где лежит руда, я тебя спрашиваю!

– Это ты у него спроси, – сказал Саламатов, кивнув на Иляшева.

Палехов мгновенно притих.

– Больше нету, – с сожалением сказал Иляшев.

Он внимательно смотрел на начальство. Коротконогий и шумливый второй начальник ему не нравился. Но он находился в гостях и не мог сказать, чтобы второй начальник ушел. А шумливый человек подсел к нему, потрепал по колену, умильно взглянул в глаза и заговорил:

– Товарищ Иляшев, ведь эти инструменты не с неба свалились?

– Зачем с неба, – солидно поддержал разговор Иляшев.

– Ведь они где-то добыли для них руду? Вы только укажите мне место. Я вам, знаете, что подарю? Я вам лошадь подарю, – вам по Красным горам много ездить приходится.

– Лошадь у меня есть, – равнодушно кивнул Иляшев на окно.

– Мы вам дом в городе подарим.

– Зачем дом? – удивился Иляшев. – У меня три чума есть.

Саламатов выразительно подмигнул Палехову на дверь. Палехов встал, с огорчением посмотрел на остяка и вышел. За дверью он нагнулся к скважине замка, маша рукой на негодующую секретаршу.

Саламатов сказал:

– Ты на него не обижайся. Ветер тоже шумит, однако комаров отгоняет.

Палехов выпрямился с оскорбленным видом, но не удержался и снова прильнул к двери.

– Шумный человек – пустой человек, – сказал Иляшев.

Палехов отскочил от двери и со скучающим видом присел к столу секретарши, ожидая, когда выйдет Иляшев. Уйти он не мог. Он ясно видел это богом посланное вольфрамовое месторождение! Оно где-то недалеко, оно не может исчезнуть из жизни Палехова, как исчезали все мечты о стихийных открытиях, о славе, о наградах. Он готов был силой вырвать у остяка признание.