Волшебный камень

Но, пожалуй, придется сказать редактору, чтобы он больше не помещал такие «шапки» в газете. Где уж говорить о металле для пушек и танков, когда не из чего поковать гвоздей и лемехов! И не стоит вводить в заблуждение простодушных лесных жителей.

А тем временем Хозяин Красных гор с важным видом выкладывал на стол какие-то инструменты. Он вынул из пестеря продолговатый молоток на деревянной рукоятке, гладкой и как бы полированной от древности, затем инструмент, похожий на пробойник, тоже на рукоятке, какие-то ножи, зубила, даже маленькую наковальню.

Все это он сложил на стол секретаря, выпрямился и сказал:

– Вот!

– Что это? – изумился секретарь.

– Железо! – гордо сказал Иляшев.

– Ну и что?

– Возьми!

– Постой, постой! – Секретарь встревоженно посмотрел на Иляшева. – Зачем же мне инструменты? Они тебе самому нужны!

– Ты писал: дадим государству больше металла! – Он произнес эту фразу с особой выразительностью, как малограмотные произносят заученную книжную речь.

– Ах, чудак-человек! Да не об этом разговор! – огорченно сказал Саламатов.

Про себя он подумал, что надо непременно проучить редактора, пусть пишет понятнее. – Нужно много металла. Горы. Понимаешь? – Он развел руками, показывая, сколько нужно металла, и огорчаясь, что не может найти доступного для Иляшева представления о руде и шахтах.

– Больше нет, – грустно сказал Иляшев.

– И не такой металл нужен… Нужно много чугуна, железа, нужно новые руды искать – тот камень, из которого железо делают.

Понимаешь?

– Это тоже неплохое железо, – упрямо сказал Иляшев. – Им еще мой третий отец работал, и мой четвертый отец работал, и пятый отец работал. Этот молоток любое железо гнет, этот пробойник в каждом железе дыру пробивает. Вот какое это железо, а ты говоришь – плохое железо! – с обидой закончил он.

– Да не о том разговор…

– Как не о том? – Иляшев взял со стола пробойник и помахал им в воздухе. – Знаешь, какое это железо? Все мои отцы им стрелы резали, капканы гнули, пищали сверлили.

Вот какое это железо, смотри!

Он вынул свой охотничий нож, положил его на край стола и легонько ударил по лезвию пробойником. Искры вырвались из стали. Он протянул нож Саламатову:

– Смотри!

Саламатов с удивлением рассматривал нож. На блестящем лезвии отпечаталась тонкая тамга, родовое клеймо остяцкого оружейника, – прямой турий рог. Он встречал это клеймо на чудских панцирях и широких двуручных мечах, на жертвенных ножах шаманов.