Волшебный камень

На третий бурлаки со своими дочерьми, снохами и невестками вышли на реку и начали прорубать бечевник[17 - Бечевник – тропа, по которой идут бурлаки.], заросший деревьями. Лоцманы и водоливы из всех прибрежных сел вышли тоже на работу. И через пять дней тропа была готова. Саламатов собрал все мелкие суда, и старые бурлаки впряглись в лямку рядом с внуками. На плесах дежурили колхозники с лошадьми. Лямку привязывали к хомуту, и лошадь тащила баржу по ровному плесу. Моторные катера комбината стояли на перекатах и подхватывали караваны, когда люди и кони выбивались из сил.

Но так можно было снабдить только город. А верховья? Товары были завезены; однако, как выяснилось вот сейчас, те, кому надлежало позаботиться о дальнейшей их перевалке, проспали золотое время.

Саламатов смотрел на реку и думал о том, как мало осталось людей в районе. Впрочем, и до войны он был пуст, так как жители селились по берегу реки. Чуть отойди от нее – и на пятьдесят верст по округе найдется едва ли одна охотничья избушка.

– Ты от Луниной никаких известий не получал? – спросил он директора.

– А что тут лесничиха сделает? – Директор даже руками развел. – Последняя телефонограмма от нее была с Велса на той неделе. Пригрозила, что снимет людей с Чувала, цинга-де у них. Снять она может, а помочь… – Он сердито засопел и отвернулся, выражая полное презрение к лесничихе.

– Это ты оставь! – строго сказал Саламатов. – Если Лунина говорит – снять, значит, надо снять.

Нестеров молча смотрел на реку, прислушиваясь к разговору. Где-то на другом конце серой, похожей на текучую платину реки сейчас хозяйничает лесничиха Лунина. Ему захотелось встретить ее, посмотреть на знаменитую охотницу и знатока лесной жизни. Может быть, она подскажет, где искать тайные истоки Нима, до которых он так и не смог добраться перед войной.

Саламатов сказал:

– Мало она тебе помогала в прошлом году? Кто новые делянки в верховьях отыскал?

– Ну и что? – сухо спросил директор.

– Нет, ты только послушай этого гражданина! – сказал Саламатов Сергею. – В прошлом году у него ни тракторов, ни машин не было – все на фронт взяли. Он тут такого Лазаря пел, что слушать было противно.