Волшебный камень

Вон и Иляшев на тебя жалуется – не даешь муку на подкормку зверей… Что? Что? Ну, мой дорогой, это уж ты глупости говоришь, – от нас самих зависит, чтобы жизнь шла по-прежнему… – и положил трубку.

Вошла девушка-секретарь и включила верхний свет. Кабинет наполнился причудливыми тенями растений, которые, возвышаясь из кадок, корчаг и горшков, населяли все уголки. Только витрины у одной стены да многочисленные шкафы с образцами руд и минералов были свободны от теней и выступали в резком электрическом свете, являя глазу знатока интересную картину богатств района.

– Ну как, найдем алмазы?

– Найти необходимо! И на этот-то раз обязательно найдем!

– А вот Варвара Михайловна утверждает, что мы ошибаемся: нет здесь алмазов, – хмуро сказал Саламатов.

– Варя? – переспросил Нестеров, чувствуя стеснение в груди. Как ему хотелось, чтобы она не говорила этого! Но Саламатов безжалостно ответил:

– Палехов говорит – она доказывает; он поет – она подпевает.

Да, не это хотел бы слышать Нестеров. Куда легче было бы узнать, что она изнемогла в борьбе, ратуя за его дело. Но острые глаза Саламатова впились в Нестерова, и тот невольно покраснел.

– Так-то вот, – проговорил Саламатов. – Что же ты скажешь?

– Начнем сначала, – принужденно усмехнулся Сергей. – Я читал твои письма в комитете. А насчет Африки что же говорить? И там семь лет искали, прежде чем открыли промышленные копи. В комитете меня тоже Африкой упрекали, а я им прямо на твой угол указал – вот где алмазы, и не африканские, желтые, не бразильские, голубые, а чистейшей воды, наши алмазы, уральские, и не через семь лет, а в ближайшее время.

– Хорош угол, – с обидой сказал Саламатов. – В этом углу вся Бельгия со Швейцарией поместятся, да еще останется кусочек для княжества Люксембургского… Когда же начнешь?

– Как можно скорее.

– Зима наступает. Ты забыл об этом?

– Но ведь зимой война не прекращается?

– Война-то не прекращается…

Они помолчали, и каждый подумал о войне так, как представлял ее себе.