Глубоко под землей

Анна продолжала внимательно слушать подругу, понимая, к чему та клонит.

– Моих знаний, конечно, не хватает, чтобы вылечить Валентина. Но я убеждена, что Гаран сможет это сделать. Король никогда не согласится пригласить иноземного ученого лечить ребенка, – Элеонор сжала кулаки так, что побледнели костяшки. – Он не верит в силу науки, ведунья из леса – вот предел его познаний. Я долго думала, как мне все устроить, но теперь времени совсем не осталось, и надо будет пойти на риск.

Она вновь залилась слезами.

– Мне придется подвергнуть тебя опасности, мой дорогой друг, моя опора и надежда. Больше мне довериться некому. Ты должна отправиться в княжество Гармаж и привезти оттуда Гарана, чего бы это ни стоило. Я напишу письмо, уверена, он вспомнит меня, а природа болезни Валентина не оставит его равнодушным. Конечно, я пообещаю ему щедрую награду, но тайны медицины – вот то истинное сокровище, ради которого Гаран согласится приехать. Моя милая Анна, езжай скорее, прошу тебя, – взмолилась королева, – иначе и мне, и Валентину грозит смертельная опасность.

Фрейлина еще раз крепко обняла подругу.

– Я поклялась сделать все необходимое, и я сделаю. Пишите письмо и дайте мне время на сборы до завтрашнего утра.

– Ты не можешь ехать одна, – резонно заметила королева. – Твой жених, гвардеец канцлера, должен сопровождать тебя в поездке. Я отошлю записку его светлейшеству, он не откажет, я знаю.

– Не волнуйтесь, ваше величество, – твердо ответила Анна.

Глава 3

Ворон прилетел на следующее утро и на крыльях принес снег – пошел настоящий, затяжной снегопад. Медведь почуял перемену погоды еще накануне в северном ветре, гулявшем по ущелью и осторожно заглядывавшем в лес. Но надеялся, что успеет спровадить нежданную гостью до того, как белые хлопья повалят меж поникших ветвей так густо, что впору поверить в ледяного великана Черные Ноги, который перевернул-таки свой колдовской котел, решив засыпать снегом весь белый свет.

С досадой охотник разгреб ногами снег у входа в жилище и, заметив в предрассветной тьме черные крылья, тяжело хлопающие под огромными белыми комьями, даже не кивнул приветственно еще одному своему другу, уже шестую зиму проводившему вместе с ним и лисом. Зверь еще ночью убежал охотиться и пока не возвращался, но Медведь до сих пор злился на него из-за давешнего предательства.