Тихая гавань

Алекс лежал на кровати между сыном и дочкой и целый час рассказывал сказки, а потом погасил свет.

В гостиной он включил телевизор и некоторое время переключал каналы, но у него не было настроения что-нибудь смотреть. Он снова подумал о Джоше, и хотя сын спокойно спал в свой комнате, сердце Алекса сжалось от пережитого ужаса и тоскливого ощущения своей отцовской несостоятельности. Он старался, как мог, и любил своих детей, как мало кто любит, но этого все время оказывалось недостаточно.

Позже, когда Джош и Кристен уже давно спали, он пошел на кухню и взял из холодильника пиво.

Последний раз он видел этот дочкин жест при жизни Карли.

4

Дни летели. Апрель сменился маем. Посетителей в ресторане все прибывало, и стопка банкнот в кофейной банке стала приятно толстой. Кэти больше не боялась, что ей не на что будет уехать, если вдруг придется.

После оплаты коттеджа, воды, электричества и покупки еды у нее впервые за несколько лет стали оставаться деньги – немного, но достаточно, чтобы появилось ощущение легкости и свободы. В пятницу утром она зашла в «Анна джинс», магазин эконом-класса, где продавалась одежда секонд-хенд. Все утро ушло на поиски, но в конце концов Кэти купила две пары обуви, две пары брюк, шорты, три стильные футболки и несколько почти новых на вид блузок. Большинство приобретений оказались фирменными.

Когда она вернулась домой, Джо на крыльце вешала «музыку ветра». После первой встречи им как-то не удавалось поговорить. Работа Джо, какой бы она ни была, отнимала много времени, а Кэти в своем ресторане брала столько часов, насколько хватало сил. По ночам она видела свет в соседнем коттедже, но для посиделок было поздновато, а в выходные Джо куда-то уезжала.

– Давненько не общались, – помахала рукой соседка, тронула металлические палочки и прошла через двор под мелодичный аккомпанемент.

Кэти дошла до террасы и поставила сумки.

– Ты куда-то уезжала? Джо пожала плечами:

– Нет. Но ты же знаешь, как это бывает. Поздно ложишься, рано встаешь, носишься туда-сюда. Тянут в разные стороны, разорваться мне, что ли… – Она показала на кресла-качалки. – Можно? Очень хочется передохнуть.