Последняя песня

И только сейчас заметила на окне решетки.

Решетки на окне. Как в тюрьме.

Стиснув зубы, она развернулась и промаршировала в гостиную. Джона смотрел мультики и ел хлопья из миски. Отец мельком взглянул на нее и продолжил играть.

Она подбоченилась, ожидая, пока он остановится. Он не остановился. Она заметила, что фотография, хоть и лишилась стекла, по-прежнему стоит на пианино.

– Ты не можешь держать меня взаперти все лето! Не будет этого! – выпалила она.

Отец, продолжая играть, поднял глаза:

– О чем ты?

– Ты поставил решетки на окно.

– Говорил я, что у нее крыша едет, – прокомментировал Джона, не отводя взгляда от телевизора.

Стив покачал головой. Пальцы по-прежнему бегали по клавишам.

– Я ничего не ставил. Они уже были в доме.

– Не верю!

– Были. Чтобы произведения искусства не украли, – подтвердил Джона.

– Я не с тобой говорю! – огрызнулась она. – Давай начистоту: этим летом ты не посмеешь обращаться со мной как с ребенком! Мне уже восемнадцать.

– Восемнадцать тебе исполнится только двадцатого августа, – напомнил Джона.

– Не будешь ли так любезен не лезть в чужие дела? Это касается только меня и отца.

– Но тебе еще нет восемнадцати, – нахмурился Джона.

– Суть не в этом.

– Я думал, ты забыла.

– Не забыла! Не настолько я глупа.

– Но ты сказала…

– Может, заткнешься хоть на секунду? – прошипела она, не сумев скрыть раздражение.

Отец продолжал сосредоточенно играть.

– То, что ты сделал вчера… – начала она и осеклась, не умея облечь в слова все, что происходило, все, что уже произошло.

Отец немедленно опустил руки.

– Мне не нравится твоя дурацкая игра.

– Какая игра? – удивился он.

– Вот эта, на пианино! Непрерывная! Плевать мне на твои усилия заставить меня тоже сесть за пианино! Я больше никогда не буду играть! Особенно для тебя!

– Договорились.

Она ждала, что он что-то добавит, но отец молчал.

– И это все?! – вскинулась она. – Все, что ты можешь сказать?

Отец, казалось, не находил подходящего ответа.

– Хочешь есть? Я поджарил бекон.

– Бекон?! Ты поджарил бекон?

– Ой-ой, – пробормотал Джона.

Отец вопросительно взглянул на него.

– Она вегетарианка, па, – объяснил он.

– Правда? – хмыкнул отец.