Последняя песня

– Доброй ночи, солнышко! Я люблю тебя! – крикнул он вслед.

Был момент, всего один момент, когда у нее сжалось сердце от всего того, что она ему наговорила. Но сожаление исчезло так же быстро, как и появилось. Похоже, он даже не сообразил, что она на него злится. Она услышала, что он снова заиграл с того места, на котором остановился.

В спальне, которую оказалось нетрудно найти, учитывая, что в коридоре было еще только две двери: одна – в ванную, вторая – в комнату отца, – Ронни включила свет и, раздраженно вздохнув, стащила идиотскую майку с Немо, о которой почти забыла.

Это был худший день в ее жизни.

О, она знала, что слишком драматизирует ситуацию. Не настолько она глупа! Все же неприятностей было немало. И единственное светлое пятно – встреча с Блейз, давшая робкую надежду на то, что есть по крайней мере человек, с которым можно провести это лето.

При условии, конечно, что Блейз все еще хочет общаться с ней. После милой выходки папаши даже это поставлено под сомнение.

А ей делалось нехорошо при одной мысли об этом.

Она швырнула майку с Немо в угол (хорошо бы никогда больше эту гадость не видеть!) и принялась раздеваться.

– Прежде чем ты зайдешь дальше, следует знать, что я тоже здесь.

Ронни от неожиданности подскочила и, развернувшись, увидела Джону.

– Вон отсюда! – завопила она.

– Нет, это наша комната, – поправил Джона. – Видишь, тут две кровати.

– Я не собираюсь делить с тобой спальню!

Джона вопросительно склонил голову набок:

– Собираешься ночевать в комнате па?

Она решилась было перебраться в гостиную, но поняла, что ни за что туда не пойдет. Потопала к своему чемодану и расстегнула «молнию». На самом верху лежала «Анна Каренина». Ронни откинула ее в сторону и стала искать пижаму.

– Я катался на колесе обозрения! – сообщил Джона.

– Супер!

– Потрясно! Ты каталась на нем?

– Нет.

– А следовало бы. Я видел все до самого Нью-Йорка!

– Сомневаюсь.

– Точно! На мне же очки! Па сказал, что у меня орлиный взгляд!

– Ага, точно.

Джона, ничего не ответив, потянулся к привезенному из дома медведю и прижал к себе, как делал всегда, когда нервничал. Ронни немедленно пожалела о своих словах.