Дорогой Джон

Когда Тим ушел, я повернулся к Саванне:

– Было очень приятно познакомиться.

Она подняла глаза.

– Мне тоже. Я прежде никогда не водила компанию с военными. Оказывается, это словно находиться под защитой. Вряд ли Рэнди будет мне докучать – твои татуировки его надолго отпугнули.

Значит, заметила.

– Может, еще увидимся…

– Ты теперь знаешь, где меня найти.

Я не понял – это намек, что она не против увидеться снова? Во многих отношениях Саванна оставалась для меня полнейшей загадкой. Да и то сказать, я ее едва знал.

– Но я немного разочарована, что ты забыл, – словно спохватившись, добавила она.

– О чем?

– Разве ты не обещал научить меня серфингу?

Если у Тима и возникли подозрения насчет того, что я запал на Саванну и как штык буду здесь на следующее утро, то вида он не подал, сосредоточившись на дороге и тщательно соблюдая правила дорожного движения. Уэддон был из тех водителей, которые останавливают машину, едва загорится желтый свет, пусть даже еще можно проехать.

– Надеюсь, ты хорошо провел время? – спросил он. – А то в незнакомой компании всегда не по себе.

– Нет, все о’кей.

– Вы с Саванной сразу нашли общий язык. Правда, она особенная? По-моему, ты ей понравился.

– Мы очень мило побеседовали, – осторожно сказал я.

– Прекрасно. Я немного беспокоюсь за нее. В прошлом году она приезжала с родителями, сейчас впервые приехала одна. Конечно, она уже взрослая, но здесь не та публика, к которой она привыкла. Меньше всего я хочу, чтобы она отбивалась от парней ночи напролет.

– По-моему, у нее не забалуешь.

– Тут ты прав. Но кое-кто из этих парней чертовски настойчив.

– А как же иначе, они же парни…

Тим засмеялся и показал рукой на лобовое стекло:

– Куда дальше?

Я взял на себя роль штурмана, указывая, где свернуть и куда повернуть. Вскоре грузовичок затормозил напротив моего дома. Окно папиной «берлоги» светилось желтым.

– Спасибо, что подвез, – сказал я, открывая дверь.

– Не за что. – Опершись о пассажирское сиденье, Тим повернулся ко мне: – Повторяю, приезжай в любое время.

– Учту, – пообещал я.

Войдя в дом, я направился к папиной «берлоге» и открыл дверь. Папа, поглощенный «Бюллетенем нумизмата», подскочил от неожиданности: он не слышал, как я вошел.

– Извини, – сказал я, присаживаясь на порог, отделявший «берлогу» от коридора. – Не хотел тебя пугать.

– Ничего, – только и сказал отец.