Сыновья войны

Тяжесть исчезла, и он, перекатившись, увидел Нейта на коленях – тот палил из пистолета. Он сбил Доминика с ног, спас от выстрела, который наверняка убил бы его в тот миг, когда он колебался.

Нейт выпустил еще несколько пуль. Грабители прыгнули в кузов пикапа, одного при этом ранило в предплечье. Пассажир на переднем сиденье был одним из тех, кто до этого стоял на обочине – для отвлечения внимания, понял Дом.

– Не вставай! – крикнул Нейт, когда Доминик попытался подняться.

Он держал «Беретту M9» нацеленной на переулок.

Машина тронулась с места, и Нейт наконец опустил пистолет и помог Доминику встать.

– Господи Иисусе, – прорычал он. – Из-за тебя нас обоих чуть не убили.

– Я хотел помочь.

– Я бы сам с ними справился. – Покачав головой, Нейт оглядел Доминика. – Ты уверен, что цел?

– Цел, – ответил Дом.

Пострадало лишь его самолюбие. Он должен был выстрелить, когда получил шанс убрать этот мусор с городских улиц.

Вместо этого его перемкнуло, и он едва не погиб. Теперь шайка бандитов вернется на улицы и будет вольна грабить и убивать дальше.

Нейт с Домом зашли к Кентам и обнаружили Самуэля лежащим перед своим креслом. Он держался за окровавленное лицо. Люсинда пыталась помочь ему встать, но он только отмахивался.

– Ты ранен, брат? – спросил Нейт. Они с Домом помогли Самуэлю подняться с пола и осторожно усадили его в инвалидное кресло.

– Десять лет назад я бы их рожи об асфальт стер, – проворчал Самуэль.

 – Шпана траханая.

Люсинда вытерла слезы.

– А тебя ранили? – спросил Нейт.

– Нет, но они забрали все драгоценности, даже мое обручальное кольцо. – Она посмотрела покрасневшими глазами на Дома. – Надо было тебе стрелять, сынок.

– Я… Простите, миссис Кент.

Нейт положил руку Доминику на плечо.

– Самое главное, что все в порядке. Драгоценности можно купить, а жизнь – нет.

– Он прав, – сказал Самуэль.

 – Большинство ребят сбежало бы, а ты остался. Тебе следует этим гордиться. А теперь иди домой, пока твоя мама не разволновалась.

Нейт крепче сжал плечо Дома.

– Да, все хорошо, возвращайся к себе.

Доминик помедлил секунду и еще раз извинился. На пути к выходу он увидел пустую кухню. Там не было видно ни коробки хлопьев, ни банки супа.

Дом поспешил к матери. Ее гнев на миг унялся, и она крепко обняла сына.