Дневник памяти

Наконец Элли чуть отодвинулась и подняла голову. Теперь, вблизи, стало заметно, что Ной все-таки изменился. Лицо стало мужественнее, потеряло юношескую мягкость и округлость. Морщинки у глаз залегли глубже, а на щеке появился шрам. Выражение лица тоже поменялось – оно уже не было по-детски открытым, стало суровее и жестче. И тем не менее в объятиях Ноя Элли почувствовала, как скучала по нему все эти годы.

Они смогли все-таки разжать руки. Элли нервно засмеялась, вытирая полные слез глаза.

– Ну что с тобой? – только и спросил Ной, хотя в голове у него теснились сотни вопросов.

– Прости. Я не хотела плакать…

– Ничего, – улыбнулся он. – Я до сих пор не верю, что это ты. Как ты меня нашла?

Элли сделала шаг назад и поспешно стерла остатки слез, пытаясь взять себя в руки.

– Прочла про твой дом в газете, недели две назад, и решила съездить тебя проведать.

Ной широко улыбнулся:

– Правильно решила.

Он тоже отступил на шаг.

– Господи, да ты потрясающе выглядишь! Еще красивее, чем раньше!

Элли поняла, что кровь приливает к ее щекам.

– Спасибо. Ты тоже.

И она не лгала. Годы, несомненно, пощадили его.

– Где же ты была столько лет? И почему приехала именно сейчас?

Вопросы вернули Элли к реальности, напомнили, что нужно быть осторожнее, держать себя в руках. Чем дольше длится молчание, тем труднее ответить. А это и так нелегко.

Но, Боже, его глаза! Темные бархатные глаза…

Элли отвела взгляд и глубоко вздохнула, собираясь с силами, чтобы все объяснить.

– Ной, не буду вводить тебя в заблуждение – я и вправду хотела тебя увидеть, но дело не только в этом. – Пауза. – Я приехала не просто повидаться. Мне нужно кое-что тебе рассказать.

– Что именно?

Элли молча смотрела в сторону, не понимая, почему не может выговорить давно заготовленные слова. Ной почувствовал холодок в груди – что бы она ни сказала, это наверняка его не обрадует.

– Я не знаю, как объяснить… Я думала, это будет легко, и все же сейчас…

Воздух разорвал пронзительный крик енота, из-под веранды выскочила Клем, оглашая окрестности громким лаем.

– Твой песик?

Ной кивнул, продолжая ощущать напряжение.

– Только не песик. Ее зовут Клементиной. Ну да, моя, чья же еще…

Они молча наблюдали, как Клем тряхнула головой, принюхиваясь, а затем собака бросилась в ту сторону, откуда раздались всполошившие ее звуки.