Чудо любви

Ассистент, державший перед ней микрофон, придвинул его еще ближе к ее губам, чтобы ни одно ее слово не ускользнуло от телезрителей.

– Д-да. Но как вы узнали, что?.. – заикаясь, произнесла женщина.

– А вы помните, что было написано в том письме? – спросил Клоузен, не дав ей договорить.

– Конечно, – с трудом выдавила она.

Медиум удовлетворенно кивнул, всем своим видом показывая, что и ему самому было прекрасно известно содержание письма.

– В нем шла речь о прощении, не так ли? – уточнил он.

Ведущая сидела в это время на диванчике, переводя изумленный взгляд с Клоузена на женщину и обратно.

Было заметно, что она потрясена и в то же время чрезвычайно довольна происходящим: успешное выступление медиума должно было, несомненно, способствовать повышению рейтинга передачи.

Женщина молча кивнула, и Джереми увидел, как по ее щекам потекли ручейки слез, окрашенные черной тушью. Камера показала ее лицо крупным планом. Вот он, очередной душещипательный момент телевизионного ток-шоу в прямом эфире!

– Но как вам удалось?.

. – снова начала женщина.

– Он говорил не только о себе… но и о вашей сестре, – проигнорировав вопрос, тихо сказал Клоузен.

Собеседница смотрела на медиума как завороженная.

– О вашей сестре Эллин, – пояснил он.

После этих слов женщина была уже не в силах сдержать рыдания, и слезы градом покатились из ее глаз. Клоузен – в строгом черном костюме, безупречно причесанный – опять удовлетворенно закивал, как игрушечная собачка, которую многие водители ставят у лобового стекла в автомобиле.

Все смотрели на женщину, храня гробовое молчание.

– Фрэнк оставил вам на память еще кое-что. Нечто из вашего далекого прошлого.

Несмотря на то что от ярко горевших ламп в студии было очень жарко, лицо женщины сделалось мертвенно-бледным. Сидевший в стороне, вне поля зрения телекамер, администратор ток-шоу покрутил поднятым вверх указательным пальцем, очевидно, давая медиуму понять, что пора закругляться: приближалось время рекламной паузы. Клоузен краем глаза уловил поданный ему сигнал.

Очевидно, никто, кроме Джереми, этого не заметил. Его всегда удивляло то, что зрители подобных передач никогда не задаются вопросом, каким образом удается согласовывать по времени общение с загробным миром и рекламные паузы.

Клоузен снова заговорил:

– Он оставил вам одну вещь, которая имела значение только для вас двоих. Никто, кроме вас, об этом не знал. Это был ключ, да?

Женщина кивнула, не переставая рыдать.