Hell Divers. Адские ныряльщики

Техник сам нарушил неловкое молчание, вытащил изо рта батончик и произнес:

– На похоронах у меня не было возможности тебе это сказать, но мне искренне жаль, что так получилось. Чертово невезение! Это же надо было отправить вас вниз прямо в электрическую бурю. Ты в порядке?

Икс молча кивнул. Таю, как и всем остальным, хотелось знать, что случилось внизу, что он, Икс, там увидел.

– А как пацан?

– После того, как узнал о смерти отца, не проронил ни слова. По его глазам вижу, что он винит меня.

– Печально слышать, – ответил Тай.

Техник продолжал говорить, но Икс почти не слушал его. У него не было никакой уверенности, что Тин придет в себя. Из его глаз исчез блеск, взгляд стал недружелюбным и холодным. В мальчишке появился надлом, как и в любом другом обитателе корабля, да и вообще во всем на борту этого жалкого подобия дома.

– Я лучше пойду, – сказал Икс. – Завтра увидимся.

Тай снова сунул батончик в рот.

– Ах да, точно! Я чуть не забыл, тебе же завтра дадут новую команду.

– Да, это дело ждать не может, – ответил Икс, повернулся и пошел прочь.

Он не знал, каких ему дадут дайверов. У отрядов «Ангел» и «Аполлон» еще был какой-то резерв, но кого из дайверов отдадут ему, он не знал. Как и того, где Джордан возьмет новобранцев, чтобы их заменить. Хороших кандидатов осталось очень мало.

Икс вернулся к «Дракону», сел на один из четырех табуретов у стойки, позвонил в колокольчик и услышал, как за перегородкой что-то загремело.

– А, Ксавьер! Давненько тебя не видел.

– Привет, Дом, как жизнь?

Тот оглядел Икса с головы до ног, задержав взгляд на эмблеме – белой стреле, вышитой на красном мундире.

– Сегодня неплохо. Всегда рад угостить хеллдайвера.

Икс устало улыбнулся.

– Вот и славно, а то я как раз хочу взять у тебя порцию лапши с мясом – навынос.

– Дай мне пару минут, – сказал Дом и вновь исчез в недрах палатки.

Икс расслабился, наслаждаясь минутами одиночества. Дом был хозяином этого заведения, сколько он себя помнил. Как и у многих других на корабле, традиции в семье Дома передавались из поколения в поколение. На воздушном судне о расовой принадлежности никто не говорил, все были гражданами «Улья», но это вовсе не означало, что ко всем относились одинаково.