Жаркая неделя

Глубоко вздохнув, Кэллам нажал на кнопку телефона:

– Райс, как твои дела?

– Неплохо, брат. Ты как?

– Как всегда. Ты сейчас где?

– Еще пару дней буду в Японии, а потом полечу в Штаты.

– Не собираешься заехать домой?

– Возможно.

Уклончивое «нет», как обычно. Если Кэллам после того происшествия погрузился с головой в семейный бизнес, то его брат предпочел убежать от проблем. Райс учился в зарубежном университете, и стоило ему получить диплом, как он принялся колесить по миру. Юноша тщательно избегал Мельбурна и всех прочих мест, которые напоминали о семействе Картрайт.

Кэллам не мог не завидовать брату. Когда-то он был таким же – беспечным и безответственным. Ему казалось, что это происходило по меньшей мере в прошлой жизни. В той, в которой у него еще был старший брат…

Братья Картрайт всегда были одной командой – по крайней мере до той аварии, до того, как Арчи погиб, до того, как их жизнь перевернулась с ног на голову…

– А ты где, брат? – спросил Райс.

– В Сиднее. По работе застрял на одной вечеринке.

Райс на мгновение замолчал и затем, пытаясь скрыть беспокойство в голосе, уточнил:

– Это ведь лучше, чем быть одному, правда?

Кэллам пробормотал что-то невнятное в ответ, засунул свободную руку в карман и пожал напряженными плечами. Ему не хотелось обсуждать это. И так будет всегда. Разговоры не смогут изменить того, что произошло в одну злосчастную ночь четырнадцать лет назад.

– Да, я сегодня не один.

– Это хорошо.

Паузы становились все длиннее – как всегда бывало во время их нечастых телефонных разговоров. Сейчас у Кэллама и его брата было не так уж много тем для разговора, и большинство из них, так или иначе, касались прошлого.

Кэллам взглянул на часы и, прокашлявшись, спросил:

– Тебе что-нибудь нужно? Деньги?

– Нет, но все равно спасибо.

– Хорошо. Ладно, мне пора идти.

– Звони.

– Да. Ты тоже не забывай.

Кэллам услышал, как брат тихо выдохнул, а затем Райс произнес:

– Это была не твоя вина.

Кэллам нажал на кнопку телефона, резко оборвав разговор. Бездонная скорбь, стянувшая в тугой комок все внутренности, уверяла его совсем в обратном. Это была его вина – вина за каждую секунду той ночи, воспоминания о которой до сих пор сжигали душу дотла…

Зачастую Кэлламу удавалось утихомирить призраков собственного сознания, погружаясь в бесконечные финансовые отчеты, пока цифры не начинали прыгать перед глазами.