Сладкий грех

– Не осмотрительно с вашей стороны позволить себя схватить, – ледяным тоном произнесла Лотта. – Думаю, англичане были счастливы добраться до человека, который являлся причиной позора для своего знатного отца на протяжении стольких лет. Честно говоря, удивительно, что они предоставили вам такую свободу, – сменив тон, задумчиво размышляла Лотта.

– Меня держали в заключении на тюремной барже в Чатеме в течение года. – Эван говорил легким пренебрежительным тоном, но напрягшиеся, окаменевшие мышцы выдавали его истинные чувства.

Было ясно, чего стоят ему воспоминания о чертовой дыре, площадке футов около шести в самом сердце судна, без доступа света и свежего воздуха. Там даже самые сильные мужчины постепенно начинали сходить с ума и молить о скорой смерти. Заключенные были закованы в железные кандалы, полуживые от голода и постоянных побоев. Ему чудились смрад и грязь проклятой баржи, словно пропитавшие все поры его кожи под тонким батистом рубашки, вопли сходивших с ума товарищей по несчастью. Такое вряд ли возможно забыть.

– Должно быть, все это было достаточно мерзко. – Голос Лотты прозвучал настолько мягко, что Эван понял – она прочувствовала всю ту ненависть, которая сочилась в его словах.

– Не стану отрицать. – Губы Эвана сжались в тонкую линию.

– Зачем вам понадобилось сражаться на стороне французов? – Он почувствовал ее пристальный взгляд, устремленный на него из глубины темной кареты. – Неужели так ненавидели англичан?

– Я не испытываю ненависти к англичанам. С чего бы мне их ненавидеть? – рассмеялся Эван.

На это могла существовать добрая сотня ответов, но он не собирался вдаваться в подробности. Как и Лотта Пализер, Эван Райдер избегал ворошить прошлое, стремясь отгородиться от него.

– Так вы – простой наемник, солдат фортуны в рядах армии Наполеона, получавший за службу неплохие деньги?

Лотта Пализер хорошо знала, как провоцировать мужчин. Эван печально задумался. Возможно, наступившая пауза нужна была им обоим.

– Я не из тех, кто воюет за деньги, – наконец заявил он, гордо вздернув подбородок.

– Принципы. – Слово звучало в ее устах как перевод с чужого языка. – Как необычно! Большинство знакомых мне мужчин – беспринципные ублюдки! – с неожиданной улыбкой заключила она. – Значит, вы верите в свободу, братство и… что еще там? – с некоторым сомнением в голосе спросила она.

– Равенство, – добавил Эван.