Отделенные

 – Велено сообщить, что посол Светлого Леса вернулся, милорд.

– Да это же отличная новость! – Рыцарь по-свойски хлопнул служку по плечу. – Благодарю!

Эйсгейр заспешил по коридору, усмехаясь про себя, – сегодня парнишка будет хвастаться всем, как великий лорд одарил его столь дружеским жестом. Ох уж эти новички! Ничего, через месяц привыкнет к тому, что мимо может пройти сам Снежная Длань.

Увидеться с послом не получилось: едва тот прошел через портал, как тут же уплыл по делам со скоростью разъяренного кракена.

Зато аудиенции-обеда ждал наместник. В этот раз Эамонд пришел в обычное время их встреч, но передал через камердинера просьбу о личной беседе.

За обедом наместник терпеливо ждал своего времени и был совершенно спокоен. Впрочем, он всегда такой: спокойный, рассудительный, ответственный. В последнее время Эйсгейр все чаще жалел, что Эамонд – просто человек. Даже не генас. Здоровье у него крепкое, но семьдесят лет – это уже много.

За столом они успели решить несколько вопросов о расширении южной части Эйсстурма.

И лишь оказавшись в кабинете Эйсгейра и дождавшись, когда рыцарь поставит круг тишины, Эамонд заговорил о том, что не предназначалось для слуха других.

– О тех подозрительных «периамских» поправках, милорд. Много подробностей пока не удалось узнать. Но если говорить обо всех поправках, а не только о касающихся нелюдей, то большая часть предложена Югом, милорд. Дополнения к «Основному закону о труде» и «Закону о правах и обязанностях в Королевстве людей» написаны Высшей коллегией ученых.

Они же оформляли общий свод поправок и дополнений.

– И никого не насторожили формулировки, слитые с периамского «Закона о восстановлении благородных родов и рангов»? Куда смотрели господа-ученые?

– Кто-то мог внести их и после, милорд, – предположил Эамонд.

– Я пока прочитал лишь то, что ты выписал, но у меня чувство, будто кто-то хочет одним махом пройти пару десятков лет принятия этих законов в Периаме.

Наместник лишь кивнул.

– И что потом? «Закон о крови и о роде людском»? – Эйсгейр побарабанил пальцами по столу.

 – Не нравится мне это, Эамонд.

– Видна рука Периама, милорд, либо кому-то по душе их политика.

– Юг и Высшая коллегия ученых, говоришь? А я как раз слежу за Мираром, Таэримом и ректором Лаэрдэтом.

– Таэримом? – переспросил Эамонд.

– Дайен Макитурский – принц Таэрима, представь себе. А отец Гилрау Лаэрдэта должен быть великим лордом Алинаса.

Эамонд хмыкнул.

– Тогда и Гилрау – принц.