Отделенные

Даже окна. Зато на стенах красовалась уйма трофеев: рога жнеца, длиннющий скелет змееклюва, хвост мантикоры… Даже страшно милое чучелко рогосплюшки имелось.

Выходит, Увин отвечал за контракты в Темные Чащи? Конечно, такой регистратор в главном гильдейском зале, скорее всего, не один, но это странно: в задании, которое Фару предложили, ни слова о Тварях не было. Исследовательская экспедиция в орочьи земли, как сказали в столице. Фар согласился именно из-за этой невыносимо забавной формулировки. Какие такие исследования в Ишдракйорде? Методом научного тюканья топором? Теперь еще и Твари.

Ну дела…

В ожидании новых товарищей Фаргрен вышел обратно к балюстраде над лестницей. Взгляд его снова упал на картины – еще два крупных полотна висели по обе стороны от входа. Мужчина и женщина, а точнее, – человек и эльфийка. Догадаться, кто это, не составило труда – драконоборцы. Молчун и Синеглазка. Может, немногим были известны их настоящие имена, но наемничьи прозвища знали все.

Значит, вот так они выглядели? Или не стоит верить художнику?

Эльфийка на портрете справа смеялась.

С первого взгляда становилось ясно, почему ее прозвали Синеглазкой – глаза резко выделялись на фоне… общей бледности. Белая кожа, светлые серебристые волосы. Если бы не яркий цвет глаз, в которых, казалось, плясали озорные искорки, эльфийка выглядела бы белой молью. У нее даже дрекожа – грубые, похожие на кору дерева полосы на скулах, лбу – была очень светлой, а она у Детей Леса гораздо темнее обычной кожи. Полосы тянулись вверх, утолщались, а там, где у людей начинаются волосы, сливались в крупные гребни и постепенно переходили в волосы, которые у эльфов больше похожи на тонкие стебельки или травинки.

С полотна слева на Фара смотрел черноволосый мужчина лет тридцати пяти. Внешность его можно было назвать обычной, если бы не глаза – желто-зеленые, странные, будто звериные. А в целом он выглядел как противоположность своей напарнице – хмурый, даже сердитый, в отороченном черным мехом темном плаще, из-под которого выглядывала одежда не менее мрачных оттенков.

Синеглазка показалась Фару симпатичной, несмотря на нечеловеческие черты лица. Ее по-детски пухлые щеки хотелось ущипнуть. И за такое Молчун навалял бы, наверное, – ух, какой у него взгляд!

Фаргрен постоял, поразглядывал картины, а потом вернулся в кабинет Увина.

Там уже был какой-то коротышка. От него исходил едва уловимый запах дыма, и Фар понял, что перед ним генас. Точнее, маагенас или мааген.