Жажда. Темная вода

 – Иван Иваныч считает, что таким образом публично выкажет нам свою поддержку в этом конфликте. Я убеждал его, что без контракта, мы скоро останемся без фляги в казне, но у него связаны руки. Гортранс – его главный партнер, он не будет рисковать своими гражданами.

– Они перекрыли все дороги, – сказал Кобальт.

– Мы бы сделали то же самое, – в тоне главы Мида звучали обвинительные нотки в адрес сталкера. – Суворов в бешенстве и жаждет крови.

Кобальт вдруг осознал, что того Бати, который врезал Суворову, который прошел несколько войн и десятки раз оказывался на грани гибели – больше нет.

– Иван Иваныч прагматик до мозга костей. Его можно понять.

Батя с трудом поднялся, прошагал к окну. Солнце бледным пятном просвечивало под густыми облаками. Ветер гнал приятный прохладный воздух по опустевшим улицам города, пропускал его сквозь затянутые паутиной форточки, через открытые настежь проржавевшие двери, через разбитые мародерами окна и покосившиеся от лопухов рамы.

– Будет трибунал, – Батя обернулся к сталкеру и внимательно посмотрел ему в глаза. – Есть свидетель.

– Невозможно, – Кобальт помолчал и спросил. – Кто?

– Какой – то бомж. Говорит, видел, как сталкеры застрелили дружинников на Арбате, а потом увезли тела.

Батя заметил замешательство на лице Кобальта.

– Вас же никто не видел, так ведь?

Кобальт рассказал историю встречи с бомжом в книжном.

– Такое нужно говорить мне сразу! – обрушился Батя.

– Только как мы едем к Арбату. Больше ничего.

– Судя по тому, как четко описал тебя, он видел достаточно.

Батя выжидающе смотрел на сталкера, надеясь услышать убедительное опровержение. Кобальту нечего ответить. Бомж действительно видел их и за деньги от Гортранса мог приплести к рассказу все что угодно.

– Ты точно больше ничего не хочешь мне рассказать о том дне? – с недоверием спросил Батя.

– Нет.

– И о деньгах, которые вы забрали?

Кобальт машинально попятился, словно его тараном толкнули в грудь.

– У них при себе было две штуки фляг, – пояснил Батя. – Хочешь сказать, вы их не брали?

– Мы свалили тела в машину и увезли. Если и были деньги, то остались при них.

Батя помолчал и кивнул. На его лице мелькнул лучик облегчения.

– Ладно. Тогда пусть там и останутся. Вернуть мы все равно не можем, а мне эти грязные деньги в казне не нужны.