Жажда. Темная вода

Здесь, среди множества незнакомых ему звуков, нервозных и пугающих, шепот был самым привычным и родным. Он стал громче, преследовал повсюду. Локус уже не мог игнорировать его, не мог заглушить. Шепот въедался в голову, заполнял собой мысли, мучил.

Локус не понимал, что хотят от него неведомые голоса, но готов был выполнить любую их волю, лишь бы они замолчали.

Высокие потолки и мраморные колонны Мида восхищали. Локус видел в своей жизни только металлическую мебель, а здесь она сделана из дерева. Когда – то дерево произрастало в лесу на протяжении многих – многих лет, затем было срублено людьми, вывезено на лесопилку, там из него напилили доски, отправили на мебельную фабрику, а уже оттуда готовая мебель отправилась сюда.

Стоило ли это таких страданий?

Человек, сидевший за этим столом, на этом стуле, хранивший вещи в этом шкафу, не мог и представить, что когда – нибудь мальчик по имени Локус будет прикасаться к его наследию.

К его праху.

Кшшшшммшшш… хмммссс…

– Здравствуйте, я Локус Алмазов.

– Привет.

Высокий худощавый мужчина с черными волосами и смуглой кожей стоял в дверях и с любопытством смотрел на незваного гостя.

– Ты к кому?

– Вы Арарат?

– Для тебя дядя Арарат, – мужчина улыбнулся широкой доброжелательной улыбкой – Ты к моей младшей дочери? Неужто ухажер?

– Я к вам. У меня серьезное дело.

– Хмм, ну что ж. Если настолько серьезное, тогда входи.

Окна квартиры выходили на сад, спрятанный от внешнего мира стеклянной купольной крышей. Вместо живых растений, на постаментах стояли горшки с пластиковыми репликами.

– Жена и дочки сегодня работают на кухне, так что чаю тебе не предложу. Итак, Локус Алмазов, кто отправил тебя ко мне и зачем?

– Ваша старшая дочь и сын Матусевича каждый день уединяются наверху.

Улыбка на лице Арарата застыла, затем медленно испарилась. Мужчина мотнул головой, как бы приходя в себя.

– Что ты сказал?

– Ваша старшая дочь и сын…

– Я слышал! – обрушился на него Арарат.

Мужчина быстрым шагом направился к стулу, на котором висела куртка с торчащей из кармана рацией.

– Сейчас узнаю, чьи это шутки. Это Матусевич придумал так меня позлить? Я это так не оставлю… Мало я ему надавал… Чтобы про мою дочь распускать такое…

– Они любят друг друга и мечтают пожениться.

На этих словах Арарат, склонившийся к рации, замер.