Жажда. Темная вода

И там была мама, улыбалась мне и звала к себе, – он говорил отчужденно, будто в полусне.

– Пап, я хочу, чтобы ты выздоровел.

– Если Богиня решила, что мое время пришло – так тому и быть.

– А как же я? – Эли снова расплакалась.

– Агроном заботится обо всех.

– Но я хочу, чтобы ты обо мне заботился, как раньше.

Его рука легла на ее ладонь, сдавила насколько хватало сил.

– Доверься воли Богини. Она никогда не ошибается.

– Пап, – осторожно сказала Эли. – А если бы ты все – таки мог вылечиться… В Кремле есть доктор, который мог бы тебе сделать операцию.

Он окатил ее таким пронзительно – недоверчивым взглядом, что у нее похолодело внутри.

– Кто тебе об этом рассказал?

Она пожала плечами.

– Слышала разговоры людей.

Эли не могла поведать ему о Витьке. Папа пришел бы в ярость, узнав, что с ней общался падший во грехе чужеземец, тем более после того, что случилось с Базиликой. А если она расскажет, что Витька знает ее настоящее имя, папу точно хватит удар.

– Я бы на твоем месте сообщил жрецам о тех, кто распространяет подобный вздор. Выпороть их на площади, чтобы неповадно было остальным. Ишь, проклятые варвары, чего удумали, в тело бренное руки свои грязные пихать. Забыли, чем это закончилось однажды. Если бы они тогда послушали Агронома, не случился бы апокалипсис…

Папа закашлялся. Его снова скрутил приступ боли.

– Разве ты не хочешь поправиться? – взмолилась Эли. – Я… не смогу одна.

– Ты не будешь одна, – на его измученном лице появилась тонкая улыбка.

Услышанное шокировало Эли. Будущий муж – сын Агронома? Она видела этого Лотоса всего однажды, ему же одиннадцать лет.

– Ты что несчастлива? – удивился папа.

– У меня есть другой претендент, – машинально ответила она.

– Тот рыжий Чеснок, что за тобой корзины носит?

– Нет. Другой.

– Кто бы он ни был, ты попрощаешься с ним, – папа погрозил ей пальцем, что было на него совсем непохоже.

– Пап, что на тебя нашло?

– Это я хочу тебя спросить, дочка. Кто тебе запудрил мозги, раз ты не видишь всей выгоды замужества с сыном Агронома? Ах да. Я знаю кто. Петр. Говорил я матери, нельзя тебе разрешать шастать к нему и слушать его святотатские вольности.