Белый архив

В прошлой жизни работал на стройке, и ему на башку упала плита. Он проснулся в больнице, думал, выжил. А хрен там, реинкарниловался.

– А остальные?

– Молчали. Видать, и вправду впервые живут. Я то обрадовалась: брат по несчастью, будет теперь с кем потрепаться, чтоб умом не тронуться. А потом его крестили.

– И что произошло?

– Не стало его нахрен. Малец остался, а строитель в нем умер.

Латифа забавно трясла ручками и мило вякала в понимании родителей, что вызывало у них только улыбку.

– Видела его потом, но он уже не отвечал мне – продолжила Латифа.

 – Только мямлил что-то. Я потом долго над этим размышляла. Думаю, когда ты умираешь, твоя душа переходит в новорожденного. А когда его крестят, душа, так сказать, очищается от прошлой жизни и живет теперь новой. Поэтому, не знаю, как ты, а я планирую свалить, как только на ноги встану.

– Постой-ка – проговорил я, какое-то время переваривая тревожную информацию. – Она не твоя настоящая мать?

Я указал рукой на соседку.

– Ты смотри, – сказала соседка моей матери – наверное, что-то о нас говорят.

– И как это до тебя дошло? – Латифа развела руками, обращаясь ко мне. – Пока жил в теле младенца, отупел до его уровня? Моя настоящая мать живет в Польше, и, наверное, с горя убивается последние полгода. Уверена, она меня примет, когда выслушает. У тебя то остались родственники в той жизни? Есть, к кому вернуться?

– Это и есть моя жизнь! Я прожил тридцать лет, пока мне не прострелили череп.

А очнулся в послеродовой, в своем же теле, только детском.

– Твою мать. – У Латифы было не менее удивленное лицо, чем у меня после её рассказа. – Просто вынос мозга.

– Точнее не скажешь. Хуже наказание сложно придумать.

– Ты совсем идиот? Не догоняешь, как тебе повезло? Да я бы все отдала, чтобы заново начать свою жизнь. У тебя есть возможность что-то изменить, исправить ошибки, улучшить свое будущее.

– И все это успеть до крещения? Интересно, как? Не подскажешь способ?

– Дылда взрослая.

Придумай что-нибудь. Или не придумай. Мне плевать. У меня то есть план.

– Дерьмо твой план. Ну, сбежишь ты от мамки во дворе. И куда потом?

– Чем дальше, тем лучше. Главное, из города свалить. А там кто-нибудь, да приютит. Хоть детский дом. Все лучше, чем помирать. А как подросту, найду способ свалить в Польшу к маме.

Мне вдруг стало жалко маму Латифы. Не ту, что в Польше, а эту, которая стояла рядом с моей.