Король Неверленда

Вдалеке кричат чайки, сражаясь за объедки.

Я пока не вижу Дарлинг, но чувствую её присутствие.

Весь наш дом состоит из холодных жёстких граней.

Из-за неё здесь делается теплее. Мне едва ли знакомо ощущение чего-то мягкого или тёплого.

Излюбленная шутка Потерянных Мальчишек – что я сбежал от матери, как только появился на свет.

Но, по правде сказать, я думаю, что меня породил остров. У меня нет никаких воспоминаний до того, как я проснулся здесь, окутанный магией.

Дальше по коридору Кас смеётся над чем-то, а Баш фыркает.

Пахнет ромом, а значит, близнецы уже пьют. Маленькие ублюдки. Никогда не желал, чтобы у меня были младшие братья. Мне это не нужно.

Мы с Вейном поднимаемся по главной лестнице на чердак. Несколько диких попугаев расселись на ветвях Не-Дерева и, судя по тихим трелям, уже засыпают.

Я немного скучаю по щебету птиц.

Скучаю по многим вещам, связанным с дневным светом.

Когда я захожу в комнату, Дарлинг тут же поднимает на меня глаза.

Она ничего не может с собой поделать.

Никто не может.

Даже король без трона привлекает внимание.

– Он восстал! – провозглашает Баш.

Я отвечаю ему недобрым взглядом и иду к бару. У нас несколько сотен бутылок спиртного, выстроенных в ряд на полке перед зеркальной стеной, которая потускнела от времени и потрескалась от небрежного обращения.

Потянувшись за своей любимой бутылкой, я ловлю в отражении устремлённый на меня взгляд Дарлинг.

Кровь приливает к её щекам, и она быстро отворачивается.

Я наливаю себе рома, добавляю в стакан несколько кубиков льда и наконец встаю лицом к комнате – и к ней.

Она по-прежнему не смотрит на меня.

Я отпиваю немного, катаю жидкость на языке, а потом глотаю, ощущая обжигающий вкус. Он напоминает мне о том, что я жив.

Разве нет?

Щёлкаю пальцами Башу. Он приносит мне металлический портсигар и открывает. Я вытаскиваю сигарету и прикуриваю её, достав из кармана штанов зажигалку и щёлкнув колесиком.

Дым опаляет иначе, чем алкоголь, но точно так же несёт тепло.

Я живой.

Я живой.

Дарлинг сидит посреди огромного кожаного дивана и от этого кажется ещё меньше. Острые кости выступают даже сквозь кофту.

Девчонка и не знает толком, по какому долгу должна заплатить.

Мне действительно жаль её. Но жалости недостаточно.

Я закуриваю, позволяю дыму вырваться наружу, а потом втягиваю его обратно глубоким вдохом.

Это бросается ей в глаза.

Она громко сглатывает.