Красивый, богатый, свободный…

Каждый день.

Его взгляд смягчился.

– Она знает.

Он говорит о своей маме или о моей?

Таш протянула ему меню.

– Так вы серьезно о поджаренном?..

– Вы натуральная блондинка? – спросил он одновременно.

Меню застыло в ее пальцах. Но он заторопился, будто понимая, как плохо она воспримет этот вопрос.

– Все дело в ваших глазах, я думал, светлые волосы и карие глаза генетически невозможны.

Охвативший ее холод чуть-чуть отпустил, удалось-таки положить меню на его стороне стола. Его взгляд скользнул по ней.

– Если это не контактные линзы?

– И то и другое у меня от рождения. Такое случается.

Таш принялась изучать меню. Эйдену было все равно, что заказывать. На встрече перед этим был легкий завтрак, он не голоден. Зато жаждет информации.

Ее мать умерла. Понятно, почему эта женщина не появляется на сцене, препятствуя свиданиям дочери с мужчиной, который вдвое старше. Может быть, это объясняет и уязвимость в ее взгляде. Но этого недостаточно. Он медленно продвигался к тому, что хотел знать.

– Вы были стеклодувом всю свою жизнь?

Таш достаточно молода для профессионала, мастера. Выглядит на двадцать с небольшим. Свежая. Почти невинная. Правда, внешность обманчива. Она достаточно взрослая и к тому же имеет репутацию в художественных кругах, а также понимает, что внешностью деньги можно заработать быстрее, чем продавать вазы.

– Двенадцать лет. Мы ходили в стеклодувную мастерскую, когда я училась в школе, мне там так понравилось. Сначала было хобби, но после школы я занялась этим профессионально.

– А высшее образование?

– Я была слишком занята приобретением собственной мастерской и ведением дел.

– Прекрасное место, – намекнул он. – Гранты на искусство нынче по идее довольно приличны.

Таш поджала губы.

– Не знаю. У меня не было ни одного в течение многих лет.

Эйден внимательно изучал ее.

– Вы на полной самоокупаемости от продаж?

– Я торговала предметами в розницу на мастерскую, пока не утвердилась в ремесле, чтобы продавать на коммерческой основе по заказам.

– Значит, где-то есть сумасшедший коллекционер произведений Таш Синклер, дом которого полон стеклянных морских коньков?

Она пожала плечами.

– У него было пустое коммерческое пространство, а у меня инвестиционный потенциал. Наши лодки пошли вместе.

– Ах, меценат. – Конечно.

Ее глаза на мгновение потемнели, затем она отвела взгляд.

– В то время. Теперь он мэр.

Кайл Жарден. Эйден знал этого человека. Большая рыба, маленький пруд.