Камера, мотор... Поцелуй!

Уж лучше бы он ударил ее! Тогда бы ей, по крайней мере, удалось скрыть всю глубину своего отчаяния. Словно на нее нахлынула огромная холодная волна, которой было бесполезно сопротивляться. Ава не могла дышать, не могла говорить, только ошарашенно смотрела на него.

– Ты еще ребенок.

Ей хотелось заткнуть уши. К горлу подступило рыдание. Ей шестнадцать лет, и, несмотря на это, для него она все еще ребенок?! Неужели он только что не видел, как реагировало ее тело на его близость? Ей казалось, что она сейчас задохнется от рыданий, которые душили ее, но не могли вырваться наружу.

А затем он произнес слова, словно повернув нож в ее сердце:

– Я взрослый мужчина. У меня есть потребности и интересы, которые ты не сможешь разделить со мной, детка.

Последнее слово, произнесенное с жалостью, стало последней каплей. Ава окаменела, слезы вдруг высохли под наплывом вспыхнувшей неудержимой ярости. Она ударила ей в голову, и в ней не осталось больше ничего, кроме женщины, которая мечтала только об одном – отомстить мужчине, который ее отверг.

Ава готова была сделать что угодно, лишь бы причинить ему боль! Она не помнила гневных слов, которые выкрикивала ему в лицо. Когда она выдохлась, Дэн стоял сжав кулаки, едва сдерживаясь от ответного выпада.

– Жаль, – сказал он.

На его щеке дернулся мускул.

– Я думал, мы сможем понять друг друга. Завтра я уезжаю.

Уезжает. В день ее рождения. Ужас оттого, что она может его потерять. Унижение и боль оттого, что ее отвергли. Гнев полыхал в ней все сильней.

Ее голос сорвался в крик, в нем звенели слезы унижения, ярости, боли.

– Ты должен уехать! Все эти годы ты вился здесь как муха!

Дэн выдохнул сквозь сжатые губы, развернулся и пошел прочь. Вне себя от обуревавших ее чувств она бросилась за ним:

– Яблоко от яблони недалеко падает! Как только запахло жареным, ты решил сбежать.

Раздавшийся звук заново закипевшего чайника заставил ее очнуться от болезненных воспоминаний. Только тогда она осознала, что ее щеки были мокрыми от слез.

Стук сердца отдавался в ушах, горло сжимало от боли, словно ей снова было шестнадцать.

Перед ее глазами снова встала последовавшая за этим картина. Дэн обернулся, полоснув ее взглядом, и направился к ней. В нем было что-то такое, от чего дрожь прошла по ее телу. Она отшатнулась, но его слова полоснули ее, словно кнутом.

– Ава, я не буду с тобой. Никогда. Не знаю, как мне сказать это, чтобы ты наконец поняла. Мне жаль, если это причиняет тебе боль, но ты должна понять.