Проекция реальности

– Балашиха, улица Путина, дом 17. Человек пропал.

– Скоро будем.

Быстро приезжает машина. Два крупных мужика заходят в мою квартиру.

– Чай? Кофе? – предлагаю я.

– Нам кофе, – говорит полицейский с щетиной за другого.

И вот мы сидим за столом. Я пытаюсь вспомнить последние события.

– Она странно себя вела, когда вы в последней раз её видели?

– Да. У неё ещё подруга. По-моему, Ира. Как раз с ней гуляла недавно необычно долго.

– Ну, если кто-нибудь из них появиться, то сообщите нам.

– Фотография мамы есть? – оживился молчун.

– Из фотоальбома. Она на фоне пирамиды в Египте.

– На звонки не отвечает, как я понимаю? – спрашивает мужик с заметной щетиной и жадно отпивает кофе.

– Верно.

Возникает неловкое молчание. Полицейский добавляет:

– Найдём. Шестьдесят процентов находим.

– А что делать с сорока оставшимися?

Снова тишина… И неожиданно звонок, который напугал меня. Прикладываю протез к уху и одновременно смотрю на часы. Пять часов утра!

– Я приеду завтра, – говорит мама.

 – В Сергиев Посад ездила.

Гудки. Разговор окончен. Я стою в прострации и не знаю, как реагировать. В такую ситуацию ещё не попадал. Ясно только, что пора спать.

Глава 7

Проснувшись в своей кровати от страшных звуков, доносившихся из ванной, первое, о чём я думаю, – события пятилетней давности, которые сейчас, словно волны от брошенного камня, влияют на моё восприятие мира. Белая простыня и подушки с изображениями снежинок навеяли давно забытое прошлое. Вспомнить – это худшее, что может произойти с человеком, для которого самым спокойным местом на планете является «Эйфория».

Тогда тоже была зима, намного холоднее, чем эта. Мы с мамой наряжали ёлку, сестра сидела на полу и ощупывала игрушки, символизирующие прошлые года: змея, бык, тигр и дракон. Динго, наша собака, смотрел изумлённо из-под стола чёрными глазами. Его шерсть цвета выгоревшей на солнце травы, вытянутая морда, свиной розовый нос я запомнил на всю жизнь. Мозг непонятным образом фильтрует миллиарды событий и оставляет только самое значимое.

Обычно мама брала Динго за лапы, и они танцевали под звуки курантов, но в тот Новый год он опустил хвост и ушёл к себе. Прошёл месяц и стало понятно, что Динго заболел. Сначала никто особо не переживал, потому что ему было на тот момент тринадцать лет, а это преклонный возраст для собак, когда они часто плохо себя чувствуют. Переводя на наше исчисление, он давно вышел на пенсию.

Динго худел, его шерсть выпадала.