Серебряные небеса

Возможно, тот, вскочив спозаранку, спросонок схватил это вместо своей обычной широкополой шляпы. Хорошо, не чепец супруги – мальчик был хорошо осведомлён, что старый зануда был женат. Ещё бы – эта дама работала у его отца главным поваром. Но чепец безвкусный, как у скряги-холостяка. И как она вообще его такого выпускает куда-либо? Стыдно же!

– Не отвлека-а-а-айтесь, ю-у-у-уноша, – тошнотворно, на вкус этого несчастного, или, во всяком случае, считавшего себя несчастным, ребёнка, жертвы науки, вытягивая гласные, прогнусавил сей малоаппетитный субъект.

Мальчик медленно отвёл взор от стрельчатого витражного окна, шедевра тончайшего архитектурного искусства. Бедному пленнику многочасовой зубрёжки и чтения занудных, до изумления устаревших учебников хотелось в парк, заплутать среди узких извилистых аллей, купавшихся в зелени и погружённых в постоянную полутень от раскинувшихся над дорожками ветвей. Услышать, как плещется над головой узорчатая листва, вдохнуть сладкий, но ненавязчивый и почти робкий аромат.

– Если вы полагаете, что вам требуется переход на более продвинутый курс галактического обществознания, позвольте проэкзаменовать вас, – ледяным тоном отчеканил преподаватель.

Вопрос наверняка являлся риторическим, а озвучен был и вовсе как утверждение, однако, мальчик со снисходительной улыбкой бросил:

– Позволяю, – и его карие глаза иронически блеснули.

Нос и щёки учителя побагровели. Едва не запыхтев, он ворчливо начал:

– Почему на Леоне людям жить нельзя?

– Слишком велика концентрация аммиака в атмосфере.

– А на Гекате?

– Она слишком близка к звезде, к Лире Орфея. Присолнечная сторона планеты раскалена добела, теневая – неизбежно замерзает. Суточное вращение Гекаты вокруг её оси составляет двадцать восемь наших часов, а годовой оборот – сто шестьдесят таких дней. Кроме того, её радиационный фон вдвое выше допустимой для белковых организмов нормы.

– Есть ли расы, способные существовать на Леоне или Гекате?

– Своего населения у обеих данных планет не имеется, но Леон пригоден для обитания садхе, поскольку они могут обойтись без дыхания, альмайя, для которых аммиак не ядовит, и гигенти, за отсутствием физической оболочки, а, значит, и возможности её отравить.