Солнечные бароны. Организованная преступность

Дома в раю

С британской невозмутимостью Лоббист припод-

нял густые чёрные брови, пристально посмотрел вдаль,

взял ручку и бумагу и начал что-то рисовать. Судя по

всему, Лоббист обрисовал ситуацию и затем дополнил

её словами: «Вновь повторяю: на президента у нас киш-

ка тонка, мы должны подождать, он не должен выиграть

выборы. Ты же знаешь, что он хитрый, как старая лиса,

видит за семь вёрст, его не проведёшь. Если поймёт, что

это наших рук дело, то нам конец, у него память, как

у слона, а хуже всего то, что он ничего не прощает.

с учётом его памяти, к тому же – потенциальной вла-

сти, которой он однозначно может добиться, его надо

отодвинуть в сторону, он должен уйти с нашей дороги.

Нам не нужно, чтобы кто-то заглядывал нам через пле-

чо. Пусть отправляется обнимать берёзки или что он там

делал…» – чуть не шёпотом добавил Лоббист, который

выглядел уже совсем измученным. «Хамелеон переда-

ёт, что Скрипач всё организует.

того, чтобы продолжалась наша прекрасная беззабот-

ная жизнь. Это, пожалуй, хорошая новость, просто на

всё потребуется какое-то время, но мы пока применим

свои силы в других местах и подождём. Вы же знаете,

что этот его «Железный дедушка» на министерстве ког-

да-то, как чёрт, присматривал не только за ведомством,

но им за всем правительством. На самом деле, парни, не

остаётся ничего другого, как подождать». – «Ну тогда всё

в заднице, облом.

загоревал Голубоглазый, и его глаза покраснели. Образ

мгновенно получаемых гигантских денег расплывался,

и он не смог скрыть разочарования, жалости и горечи.

Он выглядел таким отчаявшимся, что мне хотелось рас-

смеяться. Лоббист начал его успокаивать, мол, это ведь

не единственный проект, необязательно, чтобы шёл

«Солнечные бароны»

дождь, достаточно, что капает, а дальше я уже, к со-

жалению, не слышала.

II

В дверях появился Норберт – как всегда, с улыбкой. Глад-

ко выбритый, уже издалека благоухающий ароматом

одеколона Avebury, в льняных шортах выше колен, бе-

лой рубашке с короткими рукавами, вольно расстёгну-

той на три пуговицы. Радостно было видеть, что ему

никто не дал бы его возраст – ему было уже больше се-

мидесяти лет. У Норберта было хорошее настроение, он

издалека помахал мне рукой.