Солнечные бароны. Организованная преступность

Внешний бассейн с прозрачной водой залит

крупными каплями дождя, такого густого, что на по-

верхности вскипает один большой пузырь. На улице

идёт тропический дождь, я очень люблю этот дождь,

когда температура держится около тридцати градусов

Цельсия.

В паре шагов за парком видно, как поднимается море

и волны с глухим рокотом валятся на берег одна за дру-

гой. «Правда ли, что каждая седьмая выше остальных?»

– я часто пытаюсь подсчитать их, но сегодня это не по-

лучается. Делюсь с Эйнштейном местом на диване, ко-

торый закрывает небольшая крыша из красивого белого

полотна.

она предназначена. Дождь на террасе не идёт, а ветерок

бывает приятным. Возможно, эта снежно-белая крыша

создаёт ощущение интимности. Эйнштейн просто обо-

«Солнечные бароны»

жает этот диван. Он настолько большой, что собачек

его размера на нём поместилось бы не меньше тридцати,

но наш шнауцер предпочитает лежать на ней один. Се-

годня он сделал исключение.

я долго отсутствовала, он вежливо подвинулся и осво-

бодил мне место. Всё не могу понять, каким образом

пёсик весом всего в три килограмма может занять такой

большой диван, но он отлично умеет это делать. Когда

он не хочет никого пускать на свой любимый диван (а

это происходит практически всегда), он растягивается в

центре и достигает просто невероятных размеров. Сей-

час мы лежим там вместе, он ворчит, давая тем самым

понять, что сердится на меня.

поэтому даже не прошу у него прощения. Дремлю на

подушке, которую когда-то привезла из Индии, а в го-

лове у меня крутится информация, полученная в по-

следние дни. Я люблю Индию за её многокрасочность,

расцветка сари местных женщин просто великолепна.

Я, однако, так и не научилась их завязывать, хотя у меня

было такое желание и я некоторое время жила в Индии.

VI

Улыбаюсь в полусне, вспомнив одну вечеринку, кото-

рая состоялась ещё в той «прекрасной стране».

ге, которая была и остаётся центром событий Чехии, а

ранее и Чехословакии, всегда были привилегированные

группы. Эти привилегированные группы или одиноч-

ки, впрочем, находились не только в Праге. Ещё в эпо-

ху глубокого тоталитаризма эти «привилегированные»

получали доходы в валюте, чтобы иметь возможность

проводить отпуск со своей семьёй за рубежом или хотя

бы в Югославии.