Вновь

Внутри набито много дополнительных листов и парочка конвертов. Ныне, как и всегда, Петя так ушел в эти научные записи, что не замечал всего вокруг. Сам Осколок был закреплен на манипуляторах внутри прозрачного куба два на два метра в центре Столовой.

– Ты читал сообщение? – Клот говорил, как всегда, быстро и уверенно. Когда Петр наконец поднял голову, тот уже доставал специальный ящик со стеллажа по левой руке.

– Нет. – Петя был высоким и тучным, немного сутулым и неповоротливым, но при этом с добрым детским лицом, чей характер когда-то славился оптимизмом с правильным идеализмом.

 – Что ты делаешь?!

– Забираю Осколок и прячу его – на время. И пока ты не начал меня пилить, дружище, знай, что к нам едут Андрей и Настя, а с ними сам чужеземец Бэккер!

Поставив чемодан на стол и открыв его, Клот взглянул на сильное сомнение друга и, положив руку на плечо, с заботой произнес:

– Он пришел не из-за тебя. Чужеземец как-то узнал про наш камешек и… И он знает, что ты здесь с ним, но не знает про меня, так что я спрячу его, пока они не пришли, что случится уже с минуты на минуту.

Клот нажал на панель управления, стекло поднялось, и еще пара кнопок заставила манипуляторы опустить артефакт вниз.

– Я не понимаю, почему Андрей вообще ведет его сюда, если хочет скрыть Осколок?

– Аналогично, друг мой. Аналогично.

Клот аккуратно взял Осколок и, пока помещал его в специальный кейс, Петр не сводил глаз с этого очень деликатного процесса, борясь с желанием прервать напарника и сделать все самому.

Осколок был важен для него больше, чем кто-либо мог представить. Казалось, все в нем создано специально для него: черно-фиолетовый прямоугольник в тридцать сантиметров длиной и двадцать шириной. Чуть ли не брусок, он был тяжелым и неровным, словно его спрессовали из мелких камней с разными краями. Замок кейса щелкнул при герметизации, и не успел Клот сделать шаг, как Петя вновь поддался недовольству происходящим.

– И что мы делаем? Ты просто уйдешь на часок-другой, а они разыграют спектакль? Что за чушь!

Клот остановился и взглянул Петру прямо в глаза, сказав настойчиво и чуть ли не по-родительски строго:

– Восьми себя уже в руки! Сейчас они придут, и ты должен будешь прикрыть нас всех, ясно? Верь, что все получится, и так оно и будет.

– Это ты у нас свернул на тропу Наставления, я же остаюсь прагматиком, и я говорю тебе, что раз этот Бэккер знает, значит, просто так не получится спрятать его. Ложью мы лишь все усугубим.