Война с готами. Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона

 – Неужели не желает разделить скромную трапезу с достойными и воистину многоучеными гостями?

К Наместнику быстро подошел офицер охраны и что-то тихо произнес, разведя при этом руками. Внимательный Константин Германик все же уловил имя: Атаульф.

– Что же ты? – попенял его Наместник. – Не мог с девчонкой совладать… Впрочем, прости, я не прав. Пойди немедленно в покои Ульрики и скажи, что я приказал… Нет, не приказал, но попросил: присоединиться к нам.

Только убедившись, что офицер покинул пиршественную залу, Винитарий со вздохом оставил в сторону свой собственный кубок-кружку.

– Пока Ульрики нет, я поведаю вам, друзья, печальную историю.

Примеру Наместника немедленно последовали трибун и грек Эллий Аттик, отставив чаши. Ученому слуге, по старому греческому обычаю, позволено было занять ложе у пиршественного стола.

– Дело в том, – медленно подбирая слова, продолжил Наместник, – что моя сводная сестра, многострадальная Ульрика, сама того не ожидая, стала как бы вдовой в шестнадцать лет.

– Как бы? – переспросил Германик.

 – Разве можно быть вдовой «как бы»?

– Оказывается, можно, – смиренно произнес Винитарий. – Как бы мы все не уверяли Ульрику, что муж погиб в схватке на границе с прорвавшимся отрядом гуннов ровно год тому назад, она в это не верит.

Далее последовал бесхитростный рассказ о том, что повенчанная по христианскому обряду с высокопоставленным готским военачальником Ульрика через неделю после свадьбы «проводила храброго мужа отражать набег гуннского племени».

Что случилось в степи, никто толком не знает.

Из отряда готов уцелел только Атаульф, доскакавший до своих с торчащим обломком стрелы под правой лопаткой. По словам Атаульфа, гуннов оказалось значительно больше, чем представлялось их командиру, мужу Ульрики.

– Она до сих пор надеется, что он в плену, – горестно подытожил Винитарий. – Но мы-то знаем, что этот дикий народ пленных не признает, их просто кормить нечем.

– Я видел Атаульфа, – осторожно вступился за знакомого таможенника Константин Германик.

 – Он не похож на офицера, способного бросить своего командира в бою.

– Кто знает, – взвешивая слова, произнес Наместник. – Кто знает… собственно, никто не может знать. Атаульф доложил, что командир погиб сразу же, от злой стрелы. Сам же он бился до последнего, а затем вскочил на коня гунна, поверженного им ударом копья, и чудом вырвался из варварской ловушки.

Винитарий на мгновение закрыл руками лицо. Видно было, что ему и впрямь жаль любимую сестру.