Вожделенный мужчина

Мартин быстро подсчитал в уме, что ребенок был зачат, когда они еще были вместе.

– Мой? – спросил он.

– Нет, Михаила, – тихо ответила она.

В ее голосе не было страха, и это не понравилось ему. Он ударил ее по щеке. Она знала, что произойдет дальше, но не просила о пощаде. Ирэн молчала, только из глаз ее медленно текли слезы. Она прошептала, крепко прижимая младенца к груди:

– Только не ее, умоляю…

Она протянула ему ребенка, и Мартин, повинуясь этому ее последнему желанию, взял мирно спящую девочку из ее рук.

* * *

Когда Мартин принес девочку в комнату Габриэля, то вдруг вспомнил, что он не знает, как ее зовут. Мартин всмотрелся в ее спокойные темно-серые глаза и неожиданно для самого себя улыбнулся:

– Клементина, тебя зовут Клементина!

Девочка беспокойно зашевелилась в его руках и вдруг разразилась громким плачем.

– Ничего себе, – услышал он позади себя веселый возглас, – у девчонки глотка, как у боцмана! И кто это?

– Клементина, сестра-близнец Габриэля и моя племянница.

– Ну, у тебя, Мартин, и фантазия, – рассмеялся Рафаэль, разглядывая малышку. – Голодная, наверное!

Он убежал в кухню и через несколько минут вернулся с теплой бутылочкой.

– Давай сюда.

Он попытался забрать Клементину из рук Мартина, но тот увернулся и голосом, не терпящим возражений, сказал:

– Я сам.

– Ты же никогда не кормил ребенка, – удивился Рафаэль.

– Всегда приходит время, когда нужно начинать.

Мартин удобно положил малышку на руку и с улыбкой смотрел, как она жадно сосет молоко.

– Завтра необходимо выправить все бумаги на имя Клементины Хаксли. Записать ее одним числом рождения с Габриэлем.

– Ясно, – промычал Рафаэль. – И, это… нянька нужна. Его дамочка, – кивком головы указав на спавшего в своей кроватке Габриэля, – не справится с двумя.

Поздней ночью Мартин все еще сидел в детской комнате, наблюдая за Клементиной.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 7

Рафаэль сидел на террасе в ротанговом кресле и держал на сгибе одной руки Клементину, а на другой – Габриэля. Из одежды на нем были только шорты, сандалии лежали рядом, и он блаженно тер босыми ногами о теплый пол. Мартин, сидя чуть в сторонке, просматривал бумаги.