Махно II. Пропавшая выставка

– И что же из себя представляет современное культурное общество? -, заинтересованная моим ответом, спросила Елизавета.

– Я встречался с представителями ленинградского андеграунда -, ответил я,

– Слушал российский рок, был на показе модной одежды в галерее «Асса», познакомился с представителями современной живописи, и послушал, о чем пишут эссеисты -, как мне показалось, исчерпывающе ответил я на поставленный вопрос.

– Хоть я и отношу себя к образованным и интеллигентным ленинградцам, но не слышала о том, что у нас есть такие представители современной интеллигенции.

Хотя, и в наше время были талантливые, инакомыслящие и творческие люди -, задумчиво и с нескрываемым сожалением, сказала она, и как мне показалось, ответ был скорее адресован самой себе, чем мне,

– Да и Бог с ними. Никита, нам с тобой, завтра предстоит заняться твоей пропиской и переоформлением квартиры на тебя, по этому не планируй на завтра ни каких дел, хотя бы на первую половину дня -, вежливо, но безапелляционно сказала она.

Я, в знак согласия, кивнул головой.

На следующий день, все юридические вопросы были решены, и моя фамилия была вписана в ордер на квартиру. Все формальности были улажены, и отъезд в Геленджик, был запланирован на выходные.

ВОЛГОДОНСК

Ударные стройки сталинской индустриализации

1948-1952 года

I

Скорый поезд «Ленинград-Новороссийск» отошел от перрона Московского вокзала по расписанию. Мы разместились в купе четвертого вагона. Решение ехать поездом, а не лететь самолетом, имело строго рациональный характер.

Как не старалась бабушка Лиза избавиться от лишнего скарба, все равно, ее пожитки потянули на восемь мест багажа, да и дорога на авто от Новороссийска до Геленджика, составляла всего 36 километров (это в то время), а не 180, как из Краснодара.

Женщины, по-хозяйски, стали располагаться в купе, а мы с Владимиром Леонтьевичем, решили не мешать им, и отправились в вагон-ресторан. Там, заказав бутылочку коньяка и легкую закуску, мы погрузились в воспоминания Махно.

Разговор зашёл о его послевоенном жизнеописании. А было оно, как и вся его не лёгкая жизнь, как грозовая туча, которая застилала половину небосвода, и извергала жуткие, пронизывающие все небо, сверкающие молнии, при этом издавая оглушительные раскаты грома, которые сотрясали всё вокруг.

– Из фильтрационного лагеря, размещавшегося на территории Чехословакии, нас, фронтовиков, этапировали в Калачевский ИТЛ, располагавшийся на моей родине, в Сталинской области.