Попутчики

Между высоких деревьев Рию и Клейнара вела дорога, проложенная множеством таких же странников, под копытами совсем не было травы, только сухая потрескавшаяся земля.

– Скажи, а ты рыцарь? – спросила девочка.

– Нет, я не рыцарь, – устало проговорил Клейнар.

– Но твой меч, он такой красивый, я такие только у рыцарей в книжках на рисунках видела.

– И что? Чтобы быть рыцарем, недостаточно иметь меч.

– А если ты не рыцарь, тогда зачем он тебе?

– Для охоты.

– Неправда! – воскликнула Рия. – Охотники пользуются луком или это… ну как ее… штукой такой, которая как лук, только еще на палке… арбулетом, вот!

Клейнар устал за день и решил не исправлять ее оговорки, опасаясь, что это вызовет еще целую череду вопросов.

– Я особенный охотник и охочусь на особую дичь.

– И что же за дичь такая, на которую нужно с мечом охотиться?

– Очень плохие люди.

– А почему они плохие?

– Потому что убивают хороших… не забивай этим голову. Все, я устал, давай повременим с вопросами. Хотя бы до привала, скоро будет поляна, там и остановимся.

– Хорошо. – Рия посмотрела вперед на дорогу с нетерпением, ожидая, когда из-за деревьев появится поляна и можно будет задать вопросы Клейнару, поподробнее узнать, чем же он таким занимается и зачем ему меч, а может, удастся его уговорить дать подержать это красивое и грозное оружие.

Не получилось. Как только вспыхнул костер, поспешно разведенный с помощью «Горючки», Клейнар велел Рии лечь спать, даже не предложил еды или воды перед сном, как делал предыдущие пять дней, девочка, недовольная таким раскладом, начала отговариваться и всячески противиться.

– Так нечестно! – Рия возмущенно нахмурила брови, надула пухленькие губки, топнув ногой, скрестила руки на груди, словно она важная госпожа, требующая немедленного выполнения ее капризов. Все правильно, Рия имела право так возражать и проявлять несогласие. – Ты обещал!

Клейнар, окутанный желанием спать, одурманенный усталостью и сильнейшей раздражительностью, не сдержался.

– Быстро спать! – гавкнул он. – А то оставлю тебя посреди леса одну!

Он сжал ей руку, вцепился до боли и грубо уложил на одеяло. Клейнар осознал неверность своего поступка, лишь когда увидел, как ее глаза закатились слезами, услышал, как жалобно девочка запищала, а ее нос захлюпал. Она отвернулась с какой-то озлобленностью, разочарованием, уколов взглядом и ранив злобу Клейнара. Гнев сменила печаль о невозможности вернуться назад и сдержаться.