Цена свободы

Видала я, да и не только я, вся деревня видела, как он над бедной Агнесткой издевался. Мужики потом спать не могли, а кто послабее был, те в обморок падали иль блевали прямо там, на публичной казни. Вот и решили старосты со всего Кайвенгерна им предложение выдвинуть: мол, мы их предводителю Сильвиану дань каждый месяц, а они нас не трогают. Вот теперь так и живем.

– И что, вы даже сопротивляться не пытаетесь? – заговорил Хавенел. – Какой тогда смысл в свободе, если вы не можете ее отстаивать?

– Да мы и рады бы, но только гляньте на нас: полтора калеки.

Мы в руках, кроме коровьего вымени, ничего не держали. Признаться честно, даже страшно, в конце концов, мы с мужем, как старосты, в ответе за этих людей, как-то не хочется, чтобы их всех перерезали, а так хоть все живы будем.

– Знаете, мой отец говорил мне: «Трус свободным не бывает», – ответил он.

Сияна хотела было что-то сказать, уже открыла рот, но за дверью раздался стон Ачима, а за ним незнакомый истеричный смех.

Элен метнулась к окну.

– Вот же гиены! Они его бьют! – злобно сказала она. Мать и Хавенел подошли к окну. Сквозь чистое стекло было отлично видно, как трое небрежно одетых в истертые стеганые куртки мужчин дружно избивают валяющегося на земле Ачима.

– Они же его убьют! – Элен потянулась к луку. – Ну сейчас я им…

– Элен! – мать преградила ей путь и схватила руками за плечи.

– Мама, это неправильно! Они бьют твоего мужа, моего отца на глазах у всей деревни, а мы сидим тут и ничего не делаем.

Это позор! Они же относятся к нам как к скоту, уже который раз нарушают договор и являются за данью раньше времени, притом что мы вообще не должны им платить.

– Вмешаешься – Сильвиан всю деревню вырежет, – мать все еще безнадежно пыталась остановить дочь, а Хавенел наблюдал за избиением беззащитного человека. Он ощущал странное чувство: будто это уже было тогда, много лет назад, в юности. Он был слаб, его сковывал страх и собственная неуверенность, все, что он мог – это молча наблюдать.

Но ведь теперь все иначе: тело его окрепло, выдержало тяжелейшие тренировки, покрылось шрамами, побывало в боях. Почему он все еще стоит здесь и все так же молча наблюдает?

– Хорошие же из вас старосты, – Элен решительно шагнула вперед, отодвинув рукой мать. – Тоже мне, хранители традиций и устоев! – она уже ступила за порог, но Хавенел схватил ее за руку, очень крепко и дернул назад.

– Элен, не лезь, сиди здесь. Я разберусь.