Чарующая улыбка валькирии

 – Встал из могилы и устроил акт отмщения. Жутко становится оттого, что нам придется сражаться с призраком.

Марк постучал пальцами по столу.

– Знаю, что говорю глупости…

– Вот именно.

– Но тогда скажи мне, – Марк повернулся к Себастьяно, – кто еще заинтересован в наших смертях?

– Думаешь, таких не найдется? – усмехнулся Дарио. – Мало ли кому мы перешли дорогу в свое время.

– Все одновременно? Весь «альянс»?

– Марк, мы уже обдумывали тот вариант, что гибель Дагомирова, Иммы и принца связана с Этторе, – Дарио снова посмотрел на монитор в надежде, что увидит там Леону, но комната была пуста.

– Надо учитывать все варианты, – возразил Хьюз. – Я уже проверил всех, кто может мне навредить.

– Я тебя умоляю! – воскликнул Себастьяно. – Он проверил всех! Как можно установить защиту от того, кто тебе неизвестен?

– Моя служба безопасности не сидит на месте, – Марк снова потянулся к бутылке.

– Рад за тебя! Налей мне, пожалуйста. И не нагнетай страх.

– Ладно, убедил, – Марк подал стакан. – Я лишь мечтаю о том, чтобы поскорее вернуться домой. Странно, что в свете нынешних событий Симоне не отменил праздник.

– Считается, что официально он не знаком с погибшими, – ответил Дарио. – Поэтому и траур носить не обязан. В любом случае к нам будет трудно подобраться на этом мероприятии. Симоне, как всегда, решил отпраздновать свой день рождения с большим размахом.

– По крайней мере, повеселимся в этот вечер. Ведь ваш премьер-министр как никто другой умеет принимать гостей, – со вздохом произнес Хьюз и поднялся. – Я покидаю вас, господа.

Дарио поднялся следом за Марком, подошел к нему и похлопал по плечу.

– Скоро увидимся.

Марк вышел из кабинета. Себастьяно наблюдал за тем, как он быстро садится в машину, и улыбался.

– Ставлю сотню, что следующим будет сеньор Хьюз.

– Хорошо, что свои мысли ты озвучил после его ухода.

Дарио бросил взгляд на монитор. Это не осталось незамеченным для Себастьяно.

– Леона в городе с Алессандро, – усмехнулся он.

Дарио резко отвернулся в сторону. Ему было стыдно за ревность и неуверенность в себе. Чтобы хоть как-то прийти в себя, он сделал несколько глубоких вдохов и улыбнулся. Он вспомнил слова Леоны, которая говорила, что смеющийся человек не может грустить и тем более гневаться.