Жизнь и смерть среди руин

Его теорию о саморазрушении человечества в связи с глобальным перенаселением мира никто не воспринимал всерьез. Но так или иначе в 35 лет ему удалось устроиться на работу к Уильяму Голду.

Форсайт молча зашел в кабинет, как минимум 90 глаз смотрели на него с таким презрением, словно он убил человека и все вокруг знали об этом. Но ему было все равно, и он как ни в чем не бывало сел на одно единственное свободное место.

– Бен Фор, не желаешь разъясниться? – спокойным тоном спросил Уильям Голд.

Бен Фор? Человеку настолько лень назвать полное имя, что пришлось придумывать сокращение.

– Да и особо объяснять нечего. Честно говоря, не понимаю тех, кто придумал построить комнату для срочных совещаний на 73 этаже – сказал Бенджамин.

– Это не твоя забота. Твое дело приходить вовремя и качественно делать свою работу. А из-за таких как ты мы теряем драгоценные деньги, потому что люди в Правительстве не привыкли ждать, у них и так забот навалом, а все из-за того, что некий Бенджамин Форсайт не может делать свое дело.

– Я как раз-таки тот человек, который делает свое дело. Если все забыли, то мы статисты, изучаем числа, которые на экранах мониторов, а не у нас в карманах. И опоздал я, потому что делал свое дело, ведь никто из вас не видит то, что у вас под носом. Сегодня утром население Земли перевалило за 50 миллиардов человек и то, что вы не услышали меня 5 лет назад, даст знать о себе совсем скоро.

– Мы все читали твои предположения. Я не зря назвал их предположениями, потому что вряд ли что-то такое произойдет. Это просто бред.

Его теория заключалась в том, что в скором времени людей будет настолько много, что единственное, что останется, так это выживать.

Совещание было недолгим, очередное пустословие и никаких конкретных действий.

Неужели только я это понимаю, что в скором времени планета сама себя изживет и произойдет то, что никто никогда не видел. Даже страшно представить.

После рабочего дня Форсайт заходил в продуктовый магазин, где брал бутылку водки, сигареты и закуски. Алкоголь и сигареты вошли в привычку после смерти близких. И он никак не мог избавиться от этого, хотя понимал, что, занимаясь самобичеванием, только приближает свою кончину.